Не смогу.

— Сможете. У вас должен быть медальон Улитты, тот самый, парный. Подобные вещи не теряются и не пропадают, он точно все эти века хранился в вашей семье. Так же, как второй — в моем роду. Именно на них завязано проклятие. Если вы согласитесь, мы проведем ритуал и с помощью этих двух артефактов восстановим нарушенный магический баланс.

— Я…

Замялась, колеблясь, размышляя о том, что сказать. В голове царила сумятица, крутились обрывки мыслей, не желающие пока складываться в единую картину. Как в таком состоянии что-то решать? Да и с друзьями нужно посоветоваться.

— Не готовы, понимаю, — Наргос почувствовал мое замешательство и мгновенно отступил. — Что ж, не стану торопить. Подумайте. Но помните, я… мы все очень ждем вашего ответа.

В академию я возвращалась вместе с Торетом. Мы шли дорогой ветра, крепко держались за руки и молчали — каждый о своем. Не знаю, о чем думал Риан, а у меня в ушах далеким эхом все звучало и звучало, не переставая:

«Проклятие уничтожает нас, Валерия… Только в ваших силах, все изменить».

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍***

В прежней жизни, там, на Земле, я привыкла всегда и во всем полагаться на себя и сама принимать решения. Но сейчас от меня, от моих поступков зависело слишком многое, и я чувствовала, что не имею права делать выбор, не обсудив с друзьями.

На «почти военный» совет в нашем доме собрались все заинтересованные лица — потенциальные ведьмы и ведьмак, то есть Сэм, Полли, Алекс, фамильяры и даже гоблины.

Зеленокожих союзников представлял тот же серр Гнык — оказавшийся, ни много ни мало, одним из старейшин — и его помощник. Дадаш на этот раз для разнообразия вместо неизменного гроссбуха приволок свод летописей, такой же огромный и толстый.

Беседовали долго: спорили, сомневались, доказывали. Шумно, яростно, бурно.

Больше всех против мира с «длинноухими гадами» протестовали гоблины. Хотя, полистав свои драгоценные и, по их словам, очень точные летописи, нехотя подтвердили, что, глава лунных, скорее всего, говорил правду.

Была и война между кланами, когда все дома поднялись против «Листа» — как раз после ухода ведьм, и репрессии у золотых, и их долгое забвение, и неожиданная смерть Даэрона Арангрета.

— Перворожденные всегда жили закрыто, а уж в смутные времена, тем более. Трудно сказать, что там на самом деле произошло. Мы-то считали, что они просто добычу и власть не поделили, вот и перегрызлись между собой. — Гнык аккуратно закрыл летописи, отложил их в сторону. Солидно откашлялся. — Но, если по деталям судить, то, похоже, Наргос не обманывает. Но я по-прежнему считаю, что не договаривает. Нельзя эльфам верить. Нельзя! Они врут, как дышат.