Мартин теперь полноценный фамильяр, ведьмин кот. Что его ждет дома? Превращение в обычного мурлыку? А стрекозел? С собой его не возьмешь, он на Земле погибнет. Освободить от связи? Я как-то заикнулась об этом, так Хан в ответ настоящий скандал устроил. Обозвал бездушной рабовладелицей и велел больше об этом не заикаться, а лучше прикинуть, где мы на Валгосе поселимся.

Гоблины тоже пребывали в полной уверенности, что я останусь — даже мысли не допускали об обратном.

— Наши юристы готовят судебный иск, — деловито отчитывался серр Гнык во время очередного визита. — Будем добиваться возвращения Заповедного Тертонского леса — исконных ведьминских земель, незаконно оккупированных длинноухими.

Я в ответ бормотала что-то неопределенное. Впрочем, моего подтверждения и не требовалось.

Хорошо, хоть отец Илайлин не стал настаивать на личной встрече, а просто прислал письмо — формальное, сухо-официальное, в котором от имени рода приносил извинения, обещал принять меры и даже компенсировать. А вот Венирэн не ограничился запиской, а присовокупил к ней большую коробку экзотических эльфийских пирожных. Послание Веника я сразу же показала Риану, а сладости отдала девочкам-целительницам, посоветовав предварительно проверить их на все возможные яды, привороты и тому подобное.

Риан…"

"Он приходил каждый день после обеда. Заставлял вновь и вновь, до хрипоты, повторять заклинания, заучивать новые связки, медитировать, отрабатывать командное взаимодействие. Вел себя так, словно ничего не случилось, умудряясь даже здесь меня тренировать. А потом, когда все заканчивалось, устраивался у стола, открывал конспекты, учебники, и мы делали домашнюю работу — каждый свою.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍За окном медленно темнело, а я сидела, поджав под себя ноги, уперевшись спиной в изголовье кровати, и наблюдала за Торэтом.

Лицо спокойно и сосредоточено. Длинные ресницы отбрасывают тень на высокие скулы. Золотистые блики от светильников теплыми искрами вспыхивают в волосах. Одна прядь постоянно падает на лоб, закрывает глаза, и он вновь и вновь поправляет ее…

От долгого сидения в одном положении ноги затекали, но двигаться не хотелось — хотелось смотреть. Дразнить взглядом. Ждать…

Выдержки Риана надолго не хватало. Он вскидывал голову, отбрасывал учебник, рывком перемещался ко мне, перехватывал за плечи, легонько дергал на себя. Тянул низко и хрипло:

— Ле-ра…

А в глазах уже бушевал самый настоящий тропический шторм.

При звуках его голоса начинала привычно кружиться голова, и раскаленная патока гибкой змейкой скользила вниз по позвоночнику.