Мы его уже почти создали. И название придумали. Братство кольца.

Я поперхнулась воздухом. Откашлялась и поинтересовалась осторожно:

— Почему кольца?

— Вообще-то это Семочка предложил. Сказал, было такое в вашем мире, боролось против зла, за справедливость, и артефакт у них мощный имелся. Мы тоже хотим. Правда, слово «братство» меня немного смущает, у нас же и девушки есть. Так что, может, лигой назовем. Лига кольца тоже неплохо, верно?

— Чудесно.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Я тоже так считаю, — просияла девушка.

— Принимаем не всех, отбор очень суровый, но вас обязательно примем. Почетными членами.

Ну, Сэм… Революционер-подпольщик, иначе не скажешь. И ведь все по закону, не подкопаешься. А главное, тихо, мирно, без встрясок и катаклизмов. Хорошо, если бы и дальше так было.

К сожалению, как оказалось, я не могу без приключений, а приключения не могут без меня.

На этот раз все началось с Семена…

Глава 20

В тот день наш юрист на все руки, знаменитый в узких кругах борец за свободу угнетенных народов магического мира показался мне необычно рассеянным.

Вялым, подавленным, даже небрежным, чего раньше за ним категорически не наблюдалось.

Утром почти не разговаривал, не шутил и никого не подкалывал, выскочил из дома первым, но несколько раз возвращался. То за учебниками, то за конспектом. А когда все-таки окончательно ушел, выяснилось, что он забыл дома реферат, над которым работал весь вчерашний вечер, и который, в обязательном порядке, нужно сдать именно сегодня. Это уже никуда не годилось. Тревожило, напрягало, а главное, было совершенно необъяснимо и не похоже на всегда пунктуального, аккуратного и обязательного Семена.

Что с ним происходит?

Этот вопрос я и задала приятелю, встретив его у выхода из столовой и вручая злополучный реферат.

Сэм совершенно неожиданно смутился, отвел взгляд, буркнул что-то маловразумительное и резко заторопился на занятия, чем не успокоил, а лишь насторожил меня еще больше. Поэтому я самолично отловила его в законный послеобеденный перерыв, утащила в парк, и там, приперев к дереву, устроила допрос с пристрастием.

Что за страшное преступление он совершил и в чем теперь боится признаться?

А если Семен заупрямится и продолжит изображать партизана, пообещала натравить на него Хана, тот уж точно выпытает всю правду. Так или иначе.

— Что ты как не родной, честное слово. Знаешь же, что бы ни случилось, мы всегда рядом. Поддержим, подскажем, прикроем, вооружим. В крайнем случае, сообща выкопаем траншею, если уж совсем трупы девать будет некуда, — попробовала я его растормошить. — Не мнись.