Короткий кивок, прощальная улыбка и эйр удалился, так же стремительно, как появился.

Не знаю, что меня заставило отложить справочник и начать лихорадочно перебирать совсем другие книги. Интуиция? Смутное беспокойство? Пресловутое шестое чувство?

Один стеллаж. Второй. Третий. Наконец я разыскала то, что требуется. Сверилась с оглавлением, открыла нужную главу, пробежала взглядом по строчкам:

«Эллоэн — ритуальный цветок перворожденных. Преподносится как свидетельство серьезности чувств и намерений. Если девушка принимает цветок из рук мужчины, значит, она согласна принять и его ухаживания»,

Серьезность чувств и намерений? Ухаживания?

Я захлопнула книгу и ошарашенно уставилась в одну точку.

Кто-нибудь объяснит мне, что вообще происходит?

***

Выходные, как правило, пролетают намного быстрее будней, раз в десять примерно. Это закон природы, действующий во всех мирах — магических или простых, не важно. Мой отдых тоже закончился, и на следующий день все вернулось к привычному графику. Лекции, семинары, домашние задания и…

— Хан, Лани, отлично сработано. Поток силы получился ровный, мощный. Молодцы. Кот, лапы в зубы и молнией на другую сторону полигона.

Шипеть не советую, не поможет. Младшая, защитное плетение. Это что еще за затейливые дамские кружева? Мне нужно действенное боевое заклятие, а не беспомощное дамское рукоделие. Резвее, младшая, резвее. Не спи на ходу, как дошорская жужелица. Тебя раз десять развоплотить успеют, пока соизволишь щит поставить…

И занятия с Торэтом, все верно — с моим строгим, требовательным, неизменно язвительным куратором.

Утешало, что с каждой тренировкой у меня получалось все лучше и лучше, несмотря на все придирки и демонстративное ворчание эйра.

Да и Ланиэ после истории с Илайлин сменила гнев на милость. Перестала огрызаться, ехидничать и демонстративно фыркать в ответ на каждое слово. У нас получилось даже обменяться магией — пока всего несколькими каплями, но это не могло не радовать.

Берриан с Ханом тоже нашли общий язык. Похоже, стрекозел начал даже уважать высокородного. Молча. Про себя и глубоко в душе. Вслух он ни за что бы в этом не признался. Чтобы он, неподражаемый и великолепный Ниирнар Атраэн Ханаш отнесся с почтением к какому-то длинноухому? Не бывать такому.

Однозначно.

Наша маленькая команда потихоньку смыкала ряды и сплачивалась — пусть порой и вынужденно.

Единственное, что огорчало: Марра я по-прежнему не слышала, хотя стрекозел утверждал, что бедный котик уже ментальный голос сорвал и охрип, пытаясь до меня докричаться. Котейшество при этих словах щурился укоризненно, дергал хвостом, а потом уходил в свое любимое кресло, где и затихал сердитым пушистым шаром. Я видела, что Марр обижается, но, как ни старалась, ничего не получалось.