Всю дорогу до дома мерзну в холодном трамвае, но не могу перестать улыбаться. У меня с мужчиной из этой семьи не сложилось, но у бабули, кажется, давний роман набирает обороты. И я за нее безумно рада. Выпрыгиваю на обледенелой остановке и на ветру ежусь, заскакиваю в тёплый супермаркет на углу дома. Йогурты для Лики, фрукты для бабули, пирожные нам всем в честь моего первого рабочего дня. Ну и пусть Дима в отпуске, так даже лучше. У меня будет время выдохнуть, успокоить душевный раздрай, и когда босс вернётся на работу - я буду уже наготове. Буду сдержанной и холодной, как этот вот снег, что скрипит под подошвами.

Захожу в подъезд, дверь за мной хлопает, отрезая слабый уличный свет, и я оказываюсь в кромешной тьме. Делаю несколько шагов вперед и сразу же натыкаюсь животом на перила, роняю пакет и слышу, как фрукты скачут от меня по подъезду в разные стороны. - Черт, что опять с лампочкой, - потираю живот. Шарю в кармане куртки, нащупываю телефон. Включаю фонарик. И вскрикиваю, когда луч света выхватывает из темноты чье-то лицо. Понять ничего не успеваю, как телефон выбивают из моих рук, и полоса света пляшет по грязным стенам, потом вспышка гаснет. И мне на голову обрушивается удар."

"Глава 68

Дима

Закуриваю вторую подряд сигарету. Морозный ветер проникает за шиворот, но я продолжаю стоять напротив дверей в отделение полиции и не двигаюсь с места - всё пытаюсь осознать целостную картину произошедшего.

Голову атакует целый ураган грёбаных мыслей.

В висках тупыми ударами бухает пульс.

Я только что видел момент кражи своими глазами.

Одна из камер видеонаблюдения на станции метро смогла запечатлеть его.

Ракурс хреновый - лица вора видно не было, зато Лену очень даже отчётливо.

Прикрываю глаза и снова вижу её. В тот самом пуховичке, который совсем не согревал той ночью в лесу. Когда она потерялась. Тогда я спас её. Но позже погубил.

И продолжал добивать с завидным упорством.

В груди давит неприятная тяжесть.

Ощущение собственной отвратительности затмевает все прочие мысли.

Всё это время она говорила мне правду. Но я отказывался верить. Отказывался подпускать её слишком близко. Оберегал иголку, на конце которой - моя смерть. Но рыжая всё равно добралась до неё.

Осознание собственных ошибок бьёт сильнее удара под дых.

Мне, и правда, дышать нечем.

Столько времени я вёл себя с ней как мудак. Теперь уже сам не могу понять, что послужило причиной. Но будь то прошлый опыт, или банальная трусость подпустить хоть кого-то слишком близко, теперь это не имеет ни малейшего значения.

Я всё разрушил.

Потерял безвозвратно.

После того, что было между нами, на месте Лены я бы никогда не простил.

Прав был дед. Я охренел.

В погоне за деньгами забрался слишком высоко. Позабыл, что в жизни бывает что-то помимо них. Что-то более ценное.