– Так, что с елкой? – появляется Дуняша из кухни с полотенцем в руках, – Нужно ее купить, а то гирлянды и игрушки есть, а елки нет.

– Ты здесь что, прописаться решила? – знаю, что говорю грубо и вижу, как щеки Дуняши краснеют, а глаза вспыхивают обидой, – Ну вот и отлично.

– Так, я ушел, пап, – смывается в прихожую Ванек.

– Стоять, куда это ты?

– С друзьями встретиться, – удивленно притормаживает Ваня, стягивая куртку с вешалки.

– Отставить, время видел сколько? Какие друзья? Завтра днем отвезу тебя на пару часов, встретишься.

– Пап, я на такси, – канючит малой, – Уже вызвал.

– Отменяй, – мои приказы здесь не обсуждаются, и Ваня шипит сквозь зубы, кидает куртку и взлетает по лестнице в свою комнату.

– Вернулся и куртку повесил! – кричу ему вслед, а Дуня тоже разворачивается, взметнув своей юбкой, и идет за Ваней.

– Узурпатор, – слышу от нее, а затем, как хлопнула дверь ее комнаты на втором этаже.

Ну, отлично, всех разогнал, всем настроение испортил, я молодец.

Какое-то время сижу, потягивая виски и ощущая давящую тишину в доме. Огоньки разноцветные моргают, создают новогоднюю атмосферу. Красиво мать ее вашу. А так хорошо вечер начинался. Пойти, прощения, что ли попросить? Да и у кого, у рыжей уголовницы? Вот еще.

А сам поднимаюсь с дивана и со стаканом в руке иду в комнату Дуни. Захожу к себе, вытягивая из шкафа чистые спортивные штаны и футболку. Тоже мне, нашел причину. Ну, у нее реально нет ничего с собой, кроме маленькой черной сумочки. Без стука открываю дверь и захожу в комнату. Дуня сидит на кровати и щелкает пультом от телевизора."

"– Стучаться вас не учили, Олег Николаевич? – встает, сложив руки на своей красивой груди, и сверлит меня взглядом.

Делаю шаг к ней, встаю почти вплотную. Разглядываю веснушки на носу, румянец, что ей так идет. Неожиданно для себя наклоняюсь, словно меня притягивает магнитом и уже почти пробую ее губы своими губами, но встречаюсь с теплой ладошкой, что перекрыла мне доступ, закрыв мой рот.

– И что это вы хотели сделать? – ух, какая сердитая, укусил бы, сожрал прямо тут. Фу, Зубр, нельзя!

– А на что похоже? – улыбаюсь, даже и не думая отстраняться. Губами целую ее пальчики, чувствуя, как приподнимается все внизу, наливается кровью, грозит вырваться наружу и посмотреть, что происходит.

– То, что властью своей собрались попользоваться, – мигом отвечает рыжик.

– Нельзя, что ли? – лукаво улыбаюсь, – Я тебе вещи принес, чтобы переоделась.

Оглядываю ее маленькие ножки в черных толстых колготках, что выглядывают из-под длинной юбки. Поднимаюсь взглядом выше, снова зависая на шарах, что натянули белый джемпер."