Последний раз мы двоих лишились, одного сильно ранили. Дема прав, у меня дома рыжик с курицей ждет.

– Как вычислили? – спрашиваю у одного из парней на нужном этаже.

– Банально, товарищ майор, соседи нажаловались участковому. Неделю гуляют, крики женские, музыка, – тихо отвечает боец, – По описанию поняли, что банда Свирского.

– А участковый что? – спрашиваю сердито, – Неделю ждали.

– Говорит, ходил два раза, никто не открыл. Музыки в этот момент не было.

– Сука, – вырывается из меня.

Все заканчивается на удивление быстро. Врываюсь вместе с парнями, стрельба, крики. Отпихиваю Макарыча в сторону, Дема матом всех кроет. Чуть не получаю пулю в плечо, повезло. Заламываю Свирского, сразу в морду бью, крошу в месиво, пока Дема не отталкивает «Хорош, Бешеный, объяснять потом». Вскоре Свирский лежит зубами в пол, руки за спиной в наручниках. Еще двое с ним рядом, один серьезно ранен. Наши вроде все целы. Последний раз пинаю Свирского под ребра, выслушиваю грязную ругань и брань.

– Пиздец тебе, Бешеный, – выплевывает зубы Свирский, – Достану ведь и оттуда.

– Еще, что ли, зубы целые остались? – рявкаю на него, и тот утыкается своим мясом в пол.

У нас с ним давно война идет. Я ловлю, его выкупают. Замочу в следующий раз, сделаю так, что сам виноват окажется. От такой твари избавляться нужно.

Прохожу в соседнюю комнату, там девчонка рыдает на кровати. Комкает грязную простыню на груди. Ну, тут все ясно.

– Психолога ей, – даю указание, – И врача.

– Хороший подарок к Новому году, – бубнит рядом довольный Демыч, – Думал, еще пару месяцев ловить будем.

– Согласен.

Еще бы, накрыть всю банду и главаря их, Никольского. Но к тому хрен подступишься, чист по всем фронтам. Политик, вашу мать. Вот знаем, что его рук все это, а доказательств нет. Все подчищено, свидетели пропадают, а потом всплывают по весне.

– Макарыч, Дема, – зову своих, – Доложите, как Свирского на блатхату определите, да и ему врача дайте, чтобы потом не говорили, что первую помощь не оказали.

– Про разбитый фейс, что писать, – морщится Демыч.

– Первый раз, что ли. Напиши, что дрались они между собой при задержании, – усмехаюсь я, – Не поделили что-то. Вот у того, белобрысого, костяшки в мясо сбиты, вот он и подчистил своему шефу красоту.

– Ты на меня не вали! – взрывается белобрысый, лежа на полу, – Не подпишу.

– Да и ладно, – отмахиваюсь я, – Мне твоя подпись только подтереться, мразь.

Выхожу из подъезда, снег стеной валит. Поднимаю лицо, подставляя крупным снежинкам. Почему-то вспоминаю про Дуняшу и ее медные кудряшки. Интересная она все же, молоденькая только. Кого прикрывает? Ведь ясно как день, что не она Крыжина в отбивную превращала. Да и какая там отбивная, если депутат уже свое брюхо на Мальдивах греет. Было бы все так плохо, не поехал бы.