Да и какой смысл его беспокоить по такой ерунде? И в конце-то концов, разве это сейчас важно?

С другой же стороны, а чего дедок мне тут рассказывал про то, как он по полям на тракторе гонял, потом на комбайне?! А тут раз — и полковник разведки! Притянуто за уши! Чего ему вдруг в Мары понадобилось? Сначала в Астрахань ехал, потом вдруг передумал. Уж не встреча у него ли с сыном, что в контрразведке работает?

Даже если он реально отец чекиста, что с того? Сильно сомневаюсь, что у майора хватит желания и полномочий, чтобы еще и родственников к этому бессмысленному делу подключать… Это уже какая-то ненормальная паранойя получается. И все же, совпадения какие-то ну очень странные. В любом случае, старик не так прост, как кажется.

— А где сын служит-то? — снова поинтересовался я.

— В Воронеже! Точнее, рядом с ним! — ответил Василий Николаевич. — Как раз, два дня назад у него был, в гости заезжал."

"Тут я совсем запутался. Его сын из Воронежа? Но Кикоть не мог бы туда-сюда мотаться в Афган из Воронежа — слишком далеко. В СССР реалии не те. Скорее всего, это просто однофамилец, хотя сама по себе фамилия для советского человека весьма редкая. Вроде как, по национальности она — украинская. Да-а, это не Иванов, Петров, Сидоров, коих в стране десятки тысяч.

Ладно, меня и в самом деле не касается, чего ему понадобилось в Туркменской ССР. Про тетку ту, что с нами в поезде ехала — тоже неоднозначное мнение. С одной стороны ее могли послать, чтобы проверить мой настрой относительно службы в советской армии. Вот только кто бы ее послал? Да и не так просто это сделать — купить билет, расселить других пассажиров, правильно подгадать момент. К тому же, моя природная подозрительность в тот момент молчала — не чувствовалось в этой женщине проверяющего. Скорее всего, обычный пассажир с кукухой в голове.

До Гурьева мы добрались часов через восемь, хотя там расстояние всего-то в триста пятьдесят километров. Большую часть пути с дорогами все было нормально, а вот уже под самый конец начала чередоваться грунтовка с разбитым дождями и колесами асфальтом. Краем уха услышал от кого-то сзади, что последний раз тут асфальт клался в шестьдесят седьмом году.

Старый и сильно потрепанный временем венгерский «Икарус 60», выпуска начала шестидесятых годов, гремел, жалобно скрипел и умудрился сломаться целых два раза. К счастью, седой и бородатый водитель знал, как его чинить — с помощью молотка, синей изоленты и какой-то там матери, проблема самоустранилась. Дважды. Потом еще и колесо умудрились пробить.

На автобусе ехали в основном местные жители, занимающиеся торговлей, либо крестьяне. Молодых там не было, все возрастом за пятьдесят, в основном женщины. Везли всякую всячину, по большей части мешки и баулы.