Его агрессия возрастала, перемежаясь приступами безудержного пьянства. Потом следовало полдня затишья, и адская машина заступала на следующий цикл. Съемки происходили повсюду: и в студии, и на всем остальном не входящем в нее пространстве. Энди напрочь запутался в  человеческом материале, который, по ходу дела, имел непреодолимое желание участвовать в этой массовой оргии. Газеты смаковали предстоящее действо, истекая слюнями и ожидая хорошего скандала, чем сопровождались почти все выставки Маккены.

Дом походил на растревоженный осиный рой, жужжащий, кишащий и неуемный. Энди пытался понять, по какому принципу Рой выбирает моделей, но всякий раз терпел полный крах. Единственное, что оставалось неизменным — ни одной женщины. Например, тяжелоатлет по кличке «пинчер» тягал здоровущую штангу и ревел при этом, как раненный гризли. Казалось, весь его словарный запас состоял из звука «а» в разных вариациях. Рой «делал» его кусками. Верхний ракурс. Нижний ракурс. Что он видел в этих ракурсах, оставалось тайной. Единственное, что парень понял - куски пойдут отдельно друг от друга.

— Даже не пытайся ничего понять, — умиротворенно произнес Стив. — Свободные художники периодами впадают в определенное шизоидное состояние. Это нормально.

Энди не поверил. Ему уже давно казалось, что состояние становилось слишком шизоидным.

— И долго это будет?

— До конца. Это ничего. После гарантированы недели две полного затишья.

— В смысле?

— В прямом смысле. Наступит коматозное состояние, когда он будет не в силах даже встать с постели. Если ты не сбежишь раньше, то тебе только и останется, что бесконечно варить ему куриный бульон и объяснять, что мировые запасы кофе и алкоголя исчерпаны.

— Стив, а почему ты с ним? — вдруг спросил парень.

— Я не с ним. Мы - каждый сам по себе.

— Но как же?

— Я его принимаю таким, как он есть. Со всем дерьмом. Я с ним трахаюсь. Это было всегда. Это всегда и будет, даже, проживи мы еще триста лет. Иногда между людьми возникают определенного рода отношения. Они спокойно находятся друг около друга, не расставаясь и не сходясь, и общаясь лишь на определенных условиях. Это вечные связи. Идеальные.

— И долго это у вас?

— Больше десяти лет.

— Ничего себе! Скажи, а почему у него никого нет?

Стив задумался. Не то, чтобы он не знал ответа, просто вдруг понял, что не уверен в нем.

— Знаешь, — медленно произнес он, словно давал себе еще чуть-чуть времени на раздумье, — он - одиночка. Мустанг иноходец, так сказать.

— Как это?

— Есть такая категория людей. Это раненые люди. Они готовы самозабвенно отдаться отношениям, будь то любовь или дружба. Если случается что-то, они терпят крах и замыкаются, не в силах вновь создавать отношения.