Когда это было? Черт…

Не соврать бы…

Наверно, когда он впервые появился передо мной в новом образе правильного немецкого герра.

Я тогда глазам не поверила.

Как раз со смены шла, усталая, во дворе машину огромную увидела.

Но даже не мелькнуло ничего.

Олег исчез восемь лет назад.

И не появлялся. Не звонил и не писал. Но я знала, что приглядывает. Васю видела периодически. И на работе у меня все прямо так хорошо складывалось. Начали предлагать должность заведующей. Честно, сначала не связала одно с другим.

Обрадовалась. Приятно, когда тебя ценят. Хотя я работала не за должность, а просто потому, что ничего больше не хотела. Как-то все слилось в один сплошной день сурка: работа, выезды, пациенты, дом, сон, работа. Повышение квалификации. Опять работа, мельтешение города за окном машины, шутки водителя, молчаливая спина Вадима-фельдшера, пациенты, все однотипно.

Кофе растворимый на станции в перерывах, после смены — коньяк в кофе и спать.

Я даже не вспоминала про Олега.

Нет.

Странно было бы вспоминать того, кто у тебя в голове постоянно. Кто тебе снится, кто с тобой разговаривает.

Про любовь говорит.

«Я люблю тебя, Шипучка»… Да.

В шкафу на верхней полке — его письма. Бумажные свидетели того, что у меня когда-то было счастье.

Было одно на двоих питерское серое небо, прогулки под моросью дождя, мокрые поцелуи, горячие руки, которые всегда подхватят, всегда спасут.

Не подхватили. Не спасли.

После того, как я прогнала его, обезопасив себя, свою душу от очередного вторжения, от разрушения, прошло много времени.

А мне все казалось — я вчера только на него смотрела. В ярком свете туалетной комнаты навороченного клуба.

Я не ждала, что вернется, нет.

Я просто знала, что он где-то есть.

И чувствовала спокойствие. Той частью сердца, что еще функционировала.

Когда хлопнула дверь машины, выпуская высокого худощавого пассажира, я даже не поняла ничего.

Просто как-то замерла, застыла.

Мы стояли в нескольких метрах друг от друга и смотрели.

Я, машинально отмечая, насколько он изменился, кажется, дышать перестала.

А он изменился.

Стал суше. Выше, кажется. А еще… Как-то представительней.

В нем уже было не узнать того приблатненного парня Олега, что встретился на пути двадцатилетней студентки медколледжа, не было ничего и от усталого зека Сухого, вернувшегося из зоны к женщине, которая его не ждала.

Нет, это был кто-то другой. Незнакомый. И пугающий. И взгляд такой ледяной. Острый. Хищный. Сразу понятно становилось — хозяин жизни.

А потом он шагнул навстречу.

— Привет, Шипучка.

И сразу все обрушилось на плечи.

И его взгляд при первой нашей встрече, и его жадность после долгой разлуки, его горячие губы, его руки требовательные, его запах.

Еще шаг — и я в его руках. И все по-прежнему.