Просто потому, что они — не те. Не то. Не Шипучка.

Да и в голове все время была она. И в снах — тоже она. По-прежнему. И никого и ничего не надо было. Только она.

Примерно раз в неделю мне рвало крышу. И тогда я искал варианты уехать в Питер. Просто накатывала тоска, дикая, плохо контролируемая, и невозможно было ее ни залить ничем, ни заглушить. Но вариантов не было. Чертов бизнес держал меня похлеще решеток. Без возможности срулить.

Да и голова включалась.

Вряд ли Шипучка будет мне рада. Потому что у меня по-прежнему нечего ей предложить. Конечно, теперь у меня все более-менее легально было, но я-то оставался все тем же зеком Сухим.

И круг общения у меня тоже не поменялся.

И вот что я приеду?

«Собирайся, Олька, со мной на Дальний»?

«Я покажу тебе границу с Китаем, сопки, лесопилки и щербатых расписных подчиненных, и такого же партнера»?

Охрененное предложение.

Нет, это явно был не вариант.

Но я искал. Отчаянно искал.

И нашел в итоге.

Вот только нихрена все равно не поменялось.

Потому что с Шипучкой такие игры не проходят.

34. Сейчас

— Олег, мне на работу скоро выходить, я, наверно, поеду…

Я аккуратно складываю тарелки в посудомоечную машину, медленно так.

Очень медленно. И чувствую тяжелый, как каменная плита, взгляд на спине.

Сухому сильно не понравились мои слова. И теперь он, похоже, ищет аргументы.

И здесь вопрос сразу: какого рода будут аргументы? Эмоциональные? Или физические уже, наконец?"

"И, судя по интенсивности возгорания моей задницы, второй вариант более реален. Сухой никогда не отличался терпением. Кроме его осады моей крепости, само собой.

Хотя, какая там осада?

Я сразу на милость противника сдавалась всегда.

Как Кутузов французам.

Сдать временные позиции. Чтоб выиграть войну.

Вот только в нашей ситуации нет выигравших.

Все в проигрыше.

Поэтому и нет смысла дальше затягивать.

Я пробыла здесь, у Олега, в его чертовом бункере, неделю.

Уже давно оправилась, пришла в себя.

На следующей неделе мне выходить в смену.

А, значит, пора и честь знать.

Задумываюсь над тем, что это было самое долгое наше совместное времяпрепровождение за девятнадцать лет, и, что самое смешное, совершенно без секса.

Сначала мне было нельзя.

Теперь уже вроде как можно, но Олег носится вокруг, словно я хрустальная.

Шагу не дает ступить. Как еще позволил посудой заняться? Обычно это делает прислуга, но сегодня всех отпустили.

И мы одни.

В его здоровенном пентхаусе, откуда прекрасно виден исторический центр города.

Хорошо, что сюда привез, а не в загородный дом-гробину. Здоровенный и бессмысленный. Я оттуда как-то раз ночью уходила пешком. Дура ненормальная.

Прошла целых двести метров по темной дороге.

А потом меня догнали и утащили в машину.

Я невольно вспоминаю это безумие.