— Весьма польщен столь высокой оценкой, граф, — подключился я к разговору. — Особенно из ваших уст. Ведь поговаривают, что вы весьма разборчивы в людях и невероятно бережливы на комплименты.

Генерал-губернатор довольно рассмеялся.

— Смотрите, Андрей Филиппович, он так и вас за пояс заткнет. Очень уж метко выражается.

Граф Доронин в ответ широко улыбнулся, но в глазах его на мгновение мелькнул недобрый огонек.

— Ну что ж, господа, приступим к трапезе. — Князь Зубов энергично потер руки. — А после пожалуйте в гостиную. Там нас ждут великолепные кубинские сигары, отменный коньяк и приятная беседа.

Насчет последнего пункта я не был уверен, что он будет приятным. Но это хотя бы означало, что обед пройдет в хорошем настроении, а серьезный, или точнее, как его назвал граф Доронин, конфиденциальный, разговор состоится позже.

Обед был вполне себе ничего. Блюдам, конечно, не хватало капельки домашнего уюта, как у Марфы Васильевны, но зато от изысканности деликатесов стол просто ломился. Князь был весьма разговорчив и, как мне показалось, слишком уж деланно легкомыслен. Он явно хотел произвести впечатление добродушного и дружелюбного хозяина.

Но я точно знал еще по своей прошлой жизни, что это была лишь маска, за которой скрывается хладнокровный и опасный хищник."

"Непринужденное общение за аппетитной трапезой продолжалось около получаса. И, наконец, когда все насытились, мы перешли в гостиную. Устроившись поудобнее в креслах, мы раскурили по сигаре. Лакей тем временем разлил коньяк по бокалам и удалился.

Генерал-губернатор выпустил к потолку струю сизого дыма, отхлебнул из своего бокала и пристально посмотрел на меня.

Взгляд его стал вдруг цепким и холодным.

— Что же вы не пьете, Александр Николаевич? Этот чудесный французский коньяк начала девятнадцатого века, возможно, повидал Наполеона. И вот, наконец, представился случай открыть бутылочку.

— Прошу меня простить, ваше превосходительство, но у меня сегодня намечена еще пара важных дел, в которых требуется трезвость и острота ума. Но ваши сигары просто восхитительны, — добавил я, выдохнув облако ароматного дыма.

— Как пожелаете, граф. Но, поверьте мне на слово, вы лишаете себя огромного удовольствия.

— И князь еще раз отпил из бокала. — Кстати, раз уж мы заговорили про важные дела, у меня к вам тоже есть, кхм, весьма деликатное дело. Но для начала я хотел бы узнать, как вы относитесь к тому, что про вас пишут в прессе?

— Честно признаюсь вам, князь, я в последнее время редко читаю газеты, так что вряд ли смогу ответить на ваш вопрос. Но ходят слухи, что подвиг моих солдат был, мягко говоря, приуменьшен. И, если это действительно так, то не скажу, что я от этого в восторге.