Феликс подошел к двери, взялся за ручку, но его остановил мой вопрос:

– Почему Зел назвал вас Фениксом?

Он оглянулся через плечо, усмехнулся:

– Если дождешься меня, узнаешь.

Дэймос открыл дверь, свет из коридора облил его высокую широкоплечую фигуру. Размыл и растворил в себе. Затем белый прямоугольник потускнел, сжался до маленькой белой точки – блика в глазах Хэл, внимательно, завороженно смотрящей на меня.

Я снова оказался на кухне в маленьком доме. Через много лет после знакомства с учителем.

– И ты узнал, почему его звали Фениксом? – нетерпеливо спросила девушка. – А что стало с теми дэймосами? Их поймали? Они больше не вредили вам?

Определенно, мой рассказ о Феликсе захватил ее. И, похоже, вместо строгого наставления о том, как нельзя поступать и как опасны создатели кошмаров, я нарисовал весьма привлекательный образ.

– Поймали. Феникс – имя моего учителя в мире снов. И… Хэл, я умею и знаю многое. Но до сих пор уверен – рядом с ним я все еще щенок.

Она помолчала, обдумывая услышанное, удобнее устроилась на табуретке, опустила подбородок на колени, подтянутые к груди, и спросила:

– А эти парни, твои друзья, что стало с ними?

– Больше я никогда их не видел. Мы уехали. В этот дом. – Я обвел взглядом кухню. – Феликс учил меня. Первые годы большую часть времени я проводил в той комнате на втором этаже. Клиенты, приходившие сюда, обо мне не имели понятия. Я получал пуговицу, часто не зная, кому она принадлежит, и работал с ней. Но это вынужденное затворничество не тяготило меня. Ведь передо мной открывались такие блистательные миры…

– Тебя не искали?

– Нет. Он все отлично устроил. Он вообще умел все устраивать. Я получил новые документы. Теперь я Аметил Орэй. Тот же Мэтт. А прежний Аметист пропал без вести – в социальном общежитии случился пожар, все записи обо мне сгорели, данные в компьютерах были утрачены. Никто не мог бы найти никаких следов, что привели к нему через меня.

– Умно, – с уважением обронила Хэл, и ее руки крепче сжались вокруг ног, обтянутых темными чулками.

– Вполне в духе Феликса. Он работал в центре сновидений целителем и на самом деле был великолепным врачевателем, лучшим из всех, кого я знал. Но между своими благими делами тайно подрабатывал с помощью настоящего дара. И весьма неплохо.

– Ты скучаешь по нему? – проницательно спросила девушка, глядя на меня из-под растрепанной челки с неожиданным пониманием и теплом.

– Иногда, – признался я откровенно. – До того как его вычислили, он был свободным, бесшабашным, авантюрным. У него был свой собственный кодекс, свои правила. Он считал, что нет ничего лучше, чем обмануть мерзавца, погубить убийцу, мучить маньяка, обокрасть вора и запугать наглеца. Мне нравилось подражать ему. Нравилось чувствовать власть над спящими.