Я резко сел на кушетке, приходя в себя, ключ со звоном выпал на пол из ослабевшей ладони. Мое лицо было мокрым, так же как и волосы, за воротник стекали холодные струйки. За секунду до моего пробуждения в реальности кто-то плеснул на меня водой.

Рукавом я смахнул с бровей и ресниц капли, затекающие в глаза, проморгался и увидел стоящую напротив суровую, встревоженную Барбару с полным стаканом в руках. Похоже, она собиралась от души полить меня еще раз.

– Спасибо, больше не требуется, – сказал я с коротким смешком и увидел, как расслабились ее строго сжатые губы. – Что вы здесь делаете?

– Вы стонали, – ответила она в своей уже знакомой мне суховатой манере, – и метались.

И так сжимали это, – женщина кивнула на ключ, валяющийся на полу, – что я побоялась за ваши кости. Когда с… Эйнем происходило такое прежде, она просила не будить ее. Но я все равно будила…

Она не договорила, незаконченная фраза повисла в воздухе. Я подвинулся на кушетке и кивком пригласил ее присаживаться. Она села рядом, по-прежнему сжимая стакан.

– Это вы прибирали здесь все эти годы?

– Да. Она всегда любила… любит этот дом.

– Почему вы поехали за мной?

– С ее пальца исчезло кольцо.

Я знаю, вы всегда передаете друг другу мелкие вещи. Чтобы воздействовать через них. Значит, ей была нужна помощь.

Я пристально взглянул в ее холодные, серые глаза:

– Боялись за нее, Барба?

– Всегда, – ответила она, переводя взгляд на воду, надежно заключенную в стекле. – И сейчас боюсь. Постоянная тревога. Каждый день, каждый год.

– Больше ей ничего не угрожает. – Я поднял ключ, вытащил из-под пледа кольцо и отдал женщине. – И никому из вас. Живите спокойно.

Теперь она пристально смотрела на меня, ощупывая взглядом каждую линию лица.

Геспер мог бы позавидовать проницательности, с которой Барбара пыталась понять – говорю ли я правду. Убедилась. Расслабилась. Тень улыбки скользнула по губам, в глазах мелькнули теплые лучики.

– Спасибо, Мэтт. Как мы могли бы отблагодарить вас?

– Пригласите на обед. На нормальный обед, Барба. Без глыб ледяной подозрительности.

Женщина рассмеялась в ответ, кивнула и пошла к выходу. Ее походка стала легкой и стремительной, словно она наконец смогла сбросить груз многолетней усталости.

– Страх – это боль, возникающая в ожидании зла[6], – произнес я тихо, глядя ей вслед.

И мне ли не знать этого.

Было уже темно, когда я вернулся в дом Герарда. Всю дорогу до его «виллы» я размышлял о том, что произошло. Смутное тревожащее чувство не давало мне покоя. Но я не мог понять, чем оно вызвано. Как будто забыл что-то очень важное и никак не мог вспомнить. Пытался понять хотя бы, с чем это может быть связано, и тоже не находил ответа. По эпизодам разбирал сон, однако смутные сомнения не исчезали. Хотя я по-прежнему не мог понять их причины.