У любого звука, а также события и явления есть эхо. Не важно, когда оно возвращается – спустя несколько секунд, дней, месяцев или десятилетий, – но оно приходит всегда. Даже эхо мира снов. И что оно принесет с собой – покой, умиротворение или грозу – не сможет предсказать даже самый опытный прорицатель…

Особняк оракула был погружен в темноту. Светильники зажигались вполсилы, сопровождая мой одинокий путь по коридорам, и тут же гасли. Хозяин обнаружился в гостиной размером с четверть стадиона. Он сидел в кресле под торшером в виде мраморной девушки, держащей факел, и читал книгу.

Услышав мои шаги, выпрямился. Я вопросительно приподнял брови, он в ответ кивнул на кушетку, стоящую в глубокой тени. На ней под одним пледом дрыхли в обнимку Аякс и Хэл.

– Я предлагал ей занять гостевую спальню, – приглушенно сказал Герард, – но она ни в какую. Решила дождаться тебя."

"– Ну вот он я, – улыбнулся я в ответ.

– У тебя такой вид, будто ты Тайгера повстречал, – заметил оракул, рассматривая мое лицо.

– Ты прав. Его я и встретил.

– Что ты опять натворил?! – голос прорицателя громыхнул было внушительно и грозно, но Хэл заворочалась и пробормотала сонно:

– Герард, не ори, пожалуйста.

И он поспешно снизил громкость:

– Куда ты влип опять?..

– Не я на этот раз. – Заметив на столике рядом с ним чашу с вином, явно подготовленную для очередного сеанса оракула, я взял ее и осушил одним глотком. Сел в соседнее кресло. – Помнишь целительницу Эйнем?

– Конечно, – отозвался Герард, покосившись на опустошенный ритуальный сосуд. – Печальная история.

– Я работал с ней сегодня. У нее были проблемы. Потеряла контроль над телом сновидения.

– А говорил, теоретический интерес. Опять, значит, наврал, – невозмутимо заключил оракул.

– Не наврал, а хранил врачебную тайну клиента, – произнес я назидательно. – Она не хотела, чтобы Пятиглав знал о ее сложностях.

И я в подробностях поведал ему обо всем, что произошло. Прорицатель слушал внимательно мой тихий рассказ. И когда я закончил, сказал:

– Геспер не устает меня поражать.

Я посмотрел на свою ладонь, все еще хранящую воспоминание о хрупком зверином тельце, так легко сломавшемся в моих пальцах.

– Душить крысу голыми руками удовольствие сомнительное.

 – Я плеснул на руку остатки вина и вытер ее о штанину, но смыть воспоминание о смерти не смог. – Тебе не кажется, что он немного…

– Не было еще ни одного великого ума без примеси безумия[7], – задумчиво произнес Герард, и его глаза стали совсем светлыми, словно их затуманила легкая пророческая дымка.

Словно откликаясь на мое воспоминание, Хэлена приподнялась на кушетке, посмотрела на меня и пробормотала:

– Мне снятся белые занавески, по которым бегают мыши. Аякс их ловит.