Я осторожно взяла ребенка и положила рядом с собой.

Как-то все странно идет. Пока мы находились в плену, у меня имелась четкая цель – сбежать. Я совершенно не задумывалась, что со мной будет после побега. И вот сейчас мы на свободе, если это понятие применимо к новой клетке, в которую я попала. И как жить дальше, я не представляю. И как доказать, что дворец повелителя я покинула не по своей воле. И что с этим делать, и нужно ли что-то делать вообще, не понимала.

Лагерь не спал, хотя уже настала глубокая ночь. Переговаривались часовые, караульные сменялись на посту.

Множество звуков леса с непривычки не давали расслабиться и уснуть. Но главное, на чем сосредоточился мой слух, был голос повелителя, переговаривающегося с кем-то и отдающего приказы. Интересно, о чем он говорит, что делает? Правитель не шел из моей головы. Неужели один раз – и не по своей вине – утратив его доверие, я больше никогда не смогу рассчитывать на хорошее отношение? Эта мысль отозвалась горечью и обидой. Мне хотелось, чтобы он, напротив, оценил и одобрил, сказал, что я молодец, все сделала правильно, а не обвинял во всех грехах.

Я свернулась калачиком под одеялом, чувствуя, что сон кружит где-то рядом и нужно дать ему возможность найти ко мне дорогу.

«Все будет хорошо», – уже засыпая, шепнула я себе, чувствуя, как погружаюсь в спасительное забвение.

«Да, – будто отозвались в ответ, – будет».

Но я уже слишком глубоко ушла в сновидения, чтобы реагировать на что-либо.

Утром я проснулась оттого, что кто-то плакал. И это был не Вовка. Я открыла глаза, поеживаясь от пробравшегося в палатку холода.

Хотелось забраться под одеяло по самые уши, но вместо этого я приподняла голову.

Рядом, тихо всхлипывая, лицом вниз лежала Панен.

– Панен! – Я осторожно коснулась женщины.

– Прости, – заикаясь и еще не отойдя от слез, сказала она, – не хотела вас будить.

– Ну, Володю трудно разбудить, сон младенца, он такой, – неловко пошутила я.

– Угу, – только и отозвалась все так же, не поднимая головы, женщина.

– Панен, я понимаю, как тебе нелегко, – попыталась утешить ее я, с трудом подбирая нужные слова, – но ведь с чародеями тебя, вероятнее всего, ждала бы смерть.

– Зато умерла бы там, где прожила почти всю жизнь, – неожиданно для меня ответила она.

– Ну что ты! – Я провела рукой по ее плечу. – Тебе еще жить и жить.

– А зачем? И где? И как? – спросила она, сбрасывая мою руку. – Какое у меня будущее вне крепости?

В этот момент проснулся и Вовка, потребовав еды. Но разговор я вот так заканчивать не собиралась.

– Я уверена, для такой замечательной женщины обязательно найдется местечко.