– Может, норвег ее тот зацепил, – бросаю и прикидываю, как бы беседу обратно в нужное русло двинуть.

– Нет, она бы не сорвалась с места и не поехала бы к мужчине, которого почти не знает. Должна быть другая причина. Тем более, тот Йенсен не вызывал у нее особого доверия.

– Грохнуть его?

– В смысле? – глазища округляет.

Обалдеть. Ради такой реакции реально стоит убивать. А еще тянет проверить, что еще может заставить ее глаза округлиться гораздо сильнее.

– Могу убрать этого норвега, – без шуток. – Подружка твоя вернется.

– Прекрати, – шипит. – Не надо никого убирать. Что за дурацкие шутки? Глеб, это совсем не смешно.

Почему шутки? Чистая правда. Но ей об этом знать необязательно. Как и том, что ее подружка свалила не ради норвега, а по другим причинам. Не надо отвлекаться, надо к сути вернуться.

Хотя того Хренсена угомонить не помешает. Слишком много выделывается. Помешал мне разобраться с безопасником. Влез, когда не просили. Теперь занудный безопасник разгуливает неизвестно где, а так бы отдыхал где-то в европейской больничке. Без серьезных травм. Чисто ноги бы ему поломал. Ладно, справедливости ради бился этот Дан нормально. Не совсем размяк. Крутой бой вышел, а могло быть круче, но Хрен этот влез.

– Знакомые ребята за твоей Машей приглядывают, она в полном порядке, – выдаю и притягиваю Бэмби поближе.

– Может, мне к ней поехать? – хмурится. – Поддержать как-то. Понимаешь, я пропустила все, не уловила ее настроение. Но вообще, она наверное, не хочет пока ни с кем общаться.

– Дай ей время.

Чувствую себя блядским психологом. Хотя мне самому бы к психиатру. Башню рвет конкретно. Сколько я не трахался? Месяц? Год? Сотню лет? Гребучую вечность. И дело не в трахе. В ней. Только Бэмби хочу. Заклинило, сука. Не отпускает. Замкнуло. Больше ни к кому не тянет.

– Лика! – вдруг доносится женский голос сзади.

А это еще, блять, кто?

– Лика, ой, а я не видела тебя в зале!

Лучше бы и дальше не видела.

Какого хуя тут…

– Настя, – радостно выпаливает моя девчонка, ловко выскальзывает из моих рук и бросается в сторону. – Девочки, я и сама вас не заметила."

"Просто супер. “Девочки”. Их там еще и несколько. Оборачиваюсь и вижу две фигуры. Челюсти сжимаю, улыбку давлю.

Первая – фифа. Модель. Отмечаю на автомате и перевожу взгляд на вторую. Обалдеть. Вот это поворот.

Знакомое лицо. Тая. Точнее – Таисия Александровна. Сколько лет, сколько зим. Ну не так много времени прошло.

Она вздрагивает. Смотрит на меня. Бледнеет в момент. Руку мою замечает. Ту, где еще бинты красуются. Дрожит. С чего бы это? Ей не привыкать видеть людей в бинтах.

Сейчас Бэмби заметит волнение.

– Тая, с тобой все нормально?

– Она до сих пор под впечатлением, – подключается моделька. – Рыдала, когда Кармен убили. Эх, дурочка, это же просто спектакль.