Но как эту бабу осуждать за блядство? Вокруг ни единого мужика нет. Вот бедняга и мечется по сцене. Вообще, никакой бы мужик свою бабу сюда не пустил. Что за танцы? Балет. Типа классика. Высокая культура. А на деле – вся задница наружу. Каждый пялится.

Хрень полная. Скука. Музыка зачет. Громко. Ритмично. Тут спорить не стану. Но в остальном эта тема мимо меня. Терплю только ради Бэмби. Ей вроде заходит, нравится.

Забиваю на выкрутасы, на сцену не смотрю. Все равно ни одна из тех девчонок в подметки моей Лике не годится. Так, массовка.

Я ловлю взглядом ее профиль в полумраке. Прохожусь от прямого лба до дерзко вздернутого подбородка и обратно. Еще раз, и еще, и еще.

Завораживает. Рассекает темноту. Она здесь как чистый свет.

– Тебе нравится? – тихо спрашивает Лика.

– Супер, – усмехаюсь.

– Правда?

Девчонка не оборачивается ко мне, но ее бровь чертовски забавно вздергивается вверх.

– Конечно, – уверенно заключаю я.

Вот только говорю совсем не про балет. Мне она нравится. Дико. Жутко. До одури сильно. Хотя “нравится” явно не то слово. Слабо. Блекло. Никак. Она внутрь меня вгрызается. Вливается в кровь. Ядом. Отравой. Электрическим током. Мощнее нее никого, ничего на свете нет.

Я наблюдаю за тем, как сменяются эмоции на ее точеном лице. Тревожность. Волнение. Грусть. Печаль. Радость. Веселье. Моя девочка отзывчивая. Она всегда чуткий отклик выдает.

И блять, тут речь не только про балет. Везде. Всегда. По жизни. Стоит вспомнить вчерашний вечер – меня мигом кроет, вышибает на раз.

Голая. Готовая. Подо мной. В моих руках. Плывет. Растекается. Плавится. Это как сбывшаяся мечта. Сам и вообразить не мог, что настолько сильно ее сумею разогреть.

Огонь. Дикий. Бешеный.

И чего она прячется? Чего таится? Бежит прочь? Не понять. Не разобрать. Хочет же. Хочет! Дрянь. Маленькая сучка. Хочет не меньше, чем я.

Загадка. Разобрать не выходит. Ха, над Тимуром ржал и стебался, а сам залип на прирожденной динамщице. И как потом не верить в судьбу? Долго я Фортуну нагибал, вот и пришел час расплаты.

Хер колом стоит. Яйца дымятся.

А я вынужден про ту проклятую подружку выспрашивать. Давить похоть, гасить огонь. Взрываться изнутри.

Ну ничего. Я еще дорвусь. Доберусь до своего. И тогда она с моего члена не слезет, не соскочит. Раз всажу – больше не удерет. Не отдам. Не отпущу.

– Ох, – Бэмби прерывисто выдыхает, глаза блестят.

Она ведет ладонью по щеке.

– Ты чего? – напрягаюсь. – Плачешь?

Зал оглядываю. Ничего подозрительного не обнаруживаю.

– Говори, – требую. – Какая гнида тебе настрой подпортила?

– Глеб, – поворачивается и смотрит на меня как на придурка. – Ты что, это же просто момент такой. Острый. Вот и слезы подступили."

"– Дерьмо этот балет, – огрызаюсь. – Дерьмище полное. Еще не хватало рыдать из-за этих пидорасов в колготках.