А то, знаешь ли, за самоуправство в армии можно легко попасть под трибунал, невзирая ни на какие заслуги. Правильно я говорю, Прохор?

Он ткнул локтем в плечо солдату, и тот едва не слетел с козел.

— Правильно, правильно, господин, — закивал тот, потирая ушибленное здоровяком место.

— Вот видишь, Громов, и Прохор тебе говорит, что правильно, а он уже десяток лет в армии.

— Ну, если уж такой авторитет, как Прохор говорит, то да, значит, верно я поступил.

Румянцев почуял иронию и улыбнулся глазами, после чего перевёл разговор на другую тему.

Так мы и поехали дальше, обсуждая то одно, то другое, а к Козлову не возвращались. Порой и Прохор что-то робко вставлял в нашу беседу.

А спустя пару часов простолюдин совсем расхрабрился и уже сам вовсю травил армейские анекдоты и байки. Иногда даже смешные. Во время одной такой байки он вдруг замолчал и покосился на всадницу, чей конь появился чуть в стороне от нашей повозки. Я узнал в ней Ангелину.

— Господа, простите великодушно, мне нужно отлучиться. Организм требует, — сказал я и соскочил с козел.

Повозки ползли медленно, тянущие их кони шли шагом, так что я быстро нагоню Румянцева с Прохором. А пока я в клубах пыли зашёл за другую повозку, куда двинулся и конь Ангелины.

— Козлов признался? Комиссар вывел его на чистую воду? — спросил я у красотки, как только она появилась передо мной.

— Это не Козлов. Клянусь всеми богами, не он, — проговорила она, склонившись ко мне из седла. — Барон Грехов вытянул из него всё. Козлов признался, что страстно жаждет отомстить тебе, но кляузу подкинул не он. А она действительно была, и почерк Козлова отличается от того, которым написан донос. Молитву хаоситов тебе подбросил кто-то другой.

Глава 4

Признаться, слова Ангелины изумили меня. Аж брови взлетели выше повозки, за которой я шёл в клубах пыли. Позади меня ползла телега, и тянущие её лошади, кажется, тоже удивились известию, принесённому девицей.

— Точно не он? Вы его пытали? Грозились глаз на жопу натянуть? — уточнил я, глянув на красотку, выпрямившуюся в седле.

— Громов, не сомневайся в профессионализме комиссара, — строго проговорила она, поправив шейный платок, закрывающий нижнюю часть аристократического лица.

— Та-а-ак… Тогда кто это мог быть? — расчертил я лоб морщинками, показывающими мою глубокую задумчивость.

У меня появилось несколько вариантов, но явного фаворита среди них не было. Громов-младший тоже не мог с уверенностью ткнуть в кого-то пальцем.

— Александр, ты же не собираешься искать этого человека? Ты же помнишь, о чём мы договаривались? Это моя забота, — торопливо напомнила красотка, сощурив бездонные зелёные глаза.

— Два дня. У тебя есть два дня, а потом я сам займусь этим делом, — громыхнул я сталью в голосе. — Найду эту тварь и порву в клочья.