Пока ребенка готовили к операции, хирург быстро расспросил мать и испытал острое желание надавать дуре пощечин.

– Живот у нее неделю ноет, – тупо говорила тетка, – то схватит, то отпустит. А сегодня утром так скрутило! Я думала, доедем, а Настя сознание потеряла, вот и пришлось к вам отправляться.

– У девочки семь дней боли, а вы не отвели ее к врачу? – поразился Сопельняк.

– Так мы из Бруска, – начала объяснять баба, – там больницы нет, надо в Вийск ехать, два дня тратить. Денег на поездку не наскребла, я ведь в Фолпино нанялась, знаете такое место?

– Нет, – процедил Сопельняк.

– Так у вас, в Подмосковье.

– Область большая, две Франции по территории! Значит, вы сели с больным ребенком в поезд?

– Она здорова была! Ни насморка, ни температуры!

– Но живот болел! – напомнил хирург.

– Я думала, она съела чего, ее тошнило! – сказала дура. – Ночью грелочку ей принесла, проводница, хорошая женщина, кипяточку дала.

– Грелку? – взвыл Игорь Никитович. – На острый живот? На аппендицит?

– Так тепло всегда хорошо, – заявила идиотка, – от простуды лечит!

– Ты кто по профессии? – стукнул кулаком по столу Сопельняк.

Он ожидал услышать в ответ: «Торгую на рынке пивом, читать не умею». Но баба заявила:

– Врач!

Хирург чуть не рухнул со стула.

– Кто?

– Терапеут, – ответила мать, – в Москве училась, потом замуж за военного вышла, и понесло мотаться по гарнизонам, медсестрой работала, терапеутом не пришлось."

"К счастью, в этот момент Игоря Никитовича позвали в операционную, и он ушел. Девочку спасти не удалось.

– Слава богу, больше я эту, с позволения сказать, «терапеутшу» не видел, – завершил Сопельняк рассказ. – С ней Анфиса возилась, дура у нее жила пару дней, пока несчастную малышку не похоронили. Анфиса мне что-то рассказать пыталась, но я решительно заявил: «Баста! Не желаю слушать! Таких матерей судить надо! И диплома врачебного лишить!»

Игорь Никитович вытер лоб бумажной салфеткой и бросил ее в корзину.

– А сейчас где Анфиса?

Сопельняк пожал плечами:

– В корпусе.

– Она работает?

– Конечно, молода еще для пенсии.

– Можно мне с ней побеседовать? Случай такой дикий, о нем надо рассказать, предупредить людей.

– Думаю, про то, что больной живот нельзя греть, знает каждый человек, – фыркнул Сопельняк, – только «терапеутша» оказалась не в курсе. Минуточку! Лена, позови сюда Фису!

– Сейчас, Игорь Никитович, – донеслось из приемной, – уже бежит.