Не повезло владельцу добермана, пришлось ему похоронить своего кобеля-призера, высунувшего любопытную морду из кустов в момент трагической кульминации. А вот фиолетово-бурой сучке чау-чау, наоборот, выпал счастливый билет, зря она так неистово переживала, отделалась легким испугом, и еще вот что: сменила хозяина, которому ударной волной оторвало голову. Ничего не поделаешь, Лайма, потоскуешь чуток, а потом будешь ластиться к новому владельцу.

* * *Этот человек ходил с тростью, он хромал. Долгие месяцы самого квалифицированного лечения сначала в Измире, затем в Анкаре и Франкфурте дали свои плоды. Со столь тяжелыми ранениями в обе ноги человек имел все шансы сделаться безногим калекой, но и при таком исходе он сам по себе оставался бы самым значительным фактором в пользу войны в Чечне, террора и тотального контроля за чеченскими группировками.

После самоотверженной борьбы лучших турецких и немецких докторов, после многочисленных блокад, сопровождавшихся многократными нескончаемыми болезненными инъекциями в область паха, шаг за шагом врачи душили некроз, приживляли на место раны плаценту с других участков кожи. Они победили. Больной встал на ноги. Произошло это спустя шесть месяцев, после того как реактивный снаряд установки «Град» федеральных сил разорвался в резиденции подпольного эмирата.

Беспокоила также сильная контузия. Иногда целыми днями напролет голова трещала по швам, будто мозгам было тесно в твердой черепной коробке. Ему хотелось шарахнуть по ней чем-нибудь тяжелым, чтобы не мучиться, казалось, что, стукни по ней молотком, ничего страшного не произойдет, совсем наоборот, наступит облегчение – расколотые части черепа аккуратно вскроются и рвущиеся наружу мозги выплеснутся оттуда брызжущим фонтаном.

В такие моменты он, бывало, не узнавал даже близких людей. Единственный человек, кому не грозило быть забытым, Яраги Усманов, его сила и опора, утверждал, что их предали. Что Абу Хамзатов затеял собственную игру и не признает больше эмира. Что пока Хамзатов жив, им грозит опасность. Власть в Грозном при попустительстве Хамзатова или прямом сговоре с ним заняли люди из враждебного родового тейпа. Эти гудермесские головорезы даже в начале девяностых, годы расцвета клана, не признавали его лидерство.

Нейтрализовать полевого командира, который вышел из-под контроля, мог лишь суперпрофессионал международного уровня. Работу мог сделать только Яраги.

Яраги побрился перед делом, надел на себя обмундирование и бронежилет русского вэвэшника, проделал то же самое со своими подручными. Новоиспеченные «краповые береты» сели в трофейные БТРы и поехали в деревню Абу. Дорога туда через горный перевал была известна лишь узкому кругу посвященных.