Он считал себя выносливым мужиком, но хронический недосып пересиливал, поэтому сейчас дремота набегала волнами, перемежаясь с мыслями о встрече с Анфисой, о том, что он скажет, и о том, что она ответит. Анфиса в обрывках его сна то улыбалась, то взбиралась на вершину какой-то горы, а он, надрывая голос, приказывал ей немедленно слезть; то сидела рядом, положив голову ему на плечо, и от её волос неуловимо пахло осенью. Сквозь мягкую ткань сна подумалось, что через много лет он обязательно вспомнит, как сидел в машине и ждал Анфису, чтобы сказать ей…

Он вздрогнул от телефонного звонка. Анфиса! Неужели заснул?

— Максим, мы прилетели. Ждём на выходе.

Прилетели? Мы? Она не одна? Сердце тревожно замерло и отпустило лишь тогда, когда через пару минут он увидел худенькую фигурку Анфисы рядом с высокой белокурой девушкой. Приткнуть машину представлялось проблематичным. Он мысленно пожелал архитекторам петербургского аэропорта больших пробок во всех местах организма и с трудом притулил машину в третьем ряду рядом с рейсовым автобусом.

— Анфиса! Я здесь!

Она увидела его и засияла улыбкой, от которой рот Максима тоже расплылся по сторонам, как у мальчишки-первоклассника при виде любимой девочки. Да, собственно, так оно и было.

Выскочив из машины, он рванулся навстречу перехватить тяжёлую сумку с фотоаппаратурой и ноутбуком. Анфиса откинула со лба прядь волос и быстро сказала:

— Познакомься, это Инна, которую ты для меня разыскал. Она пока поживёт у меня.

— Инна. — Девушка протянула ему тонкую руку с длинными музыкальными пальцами. Пшеничные волосы с выгоревшими прядями подчёркивали ровный оливковый загар кожи и яркость голубых глаз в обрамлении пышных ресниц. На фоне броской красоты Инны Анфиса выглядела невзрачным серым воробушком с растрёпанными перьями, и его сердце залила нежность, которую он постарался спрятать за шутливым тоном пустых фраз о питерской погоде и неизменных ремонтах на дорогах.

Столпотворение машин на стоянке аэропорта втянуло автомобиль в круговорот пассажиров, где все суетились, бегали, тащили вещи. Хлопали дверцы автомобилей, коротко и надрывно гудели клаксоны.

Инна села на заднее сиденье, а Анфиса рядом с ним, легко прикоснувшись губами к его щеке.

— Я скучала, — неслышно произнесли её губы.

— Я тоже, — так же безмолвно ответил он, включая зажигание.

Телефонный звонок вторгся в пространство, когда машина поворачивала на Пулковское шоссе. Максим мельком глянул на экран смартфона и поднёс трубку к уху:

— Конечно, знаю. Это Иголкина, жена депутата Сливкина. Помнишь, такой, на бомжа похож, вечно небритый, плюгавенький.

Он переждал тираду в трубке и нахмурился.

— Что, и депутат? Сейчас буду.

— Максим, высади нас где-нибудь, мы сами доберёмся, — понимающе сказала Анфиса.