Такого жара, как отец, Максим не выдерживал и предпочитал мыться по второму пару, более мягкому и лёгкому, с ароматом берёзового веника.

С того места, где стояла скамейка, отлично просматривался весь дом и окно мансарды, за которым была Анфиса. Он знал, что она не спит, потому что от вида звёздного неба, который открывался сквозь оконное стекло, у всех сразу захватывало дух. Обычно гости спускались к завтраку в полном потрясении. При мысли, что скажет наутро Анфиса, Максим улыбнулся."

"Она потрясающая. И совершенно всё равно, модная у неё стрижка или нет и какого цвета глаза. Главное, что они не обманывали, а смотрели с ясной простотой человека, который не продаст и не предаст. Максим подумал, что Понтус понял это раньше его, поэтому и ластится к Анфисе всеми возможными способами. Те, кого хоть раз предали, как никто умеют ценить верность.

Нагнувшись, Максим почесал за ухом Понтуса:

— Разжирел, бандит, обленился, точь-в-точь как уголовник на покое.

Приоткрыв один глаз, Понтус вяло махнул хвостом в знак того, что он начеку, и снова уронил на лапы тяжёлую сонную голову.

Петроград, 1915 год

Подперев щёку рукой, Вера Беловодова слушала лектора и не понимала, о чём он толкует и какое отношение может иметь юриспруденция к тому, что Матвей сейчас на фронте и его в любую минуту могут… На этом она оборвала мысль, приказав себе даже безмолвно не произносить страшных слов в адрес Матвея. Нет! Нет и нет! Его — не могут. Кого угодно, только не его!

Российская армия терпела страшные поражения, в городе появились первые очереди за сахаром и мукой. Разговоры обывателей сводились к запасам продуктов и предположениям, на сколько копеек подорожает ситный хлеб.

Ещё гадали, как долго по времени растянется война. Оптимисты уверяли, что с весенней распутицей войска неприятеля увязнут в грязи и отступят, а пессимисты уныло твердили о слабости российской армии и бездарности полководцев.

В Зимнем дворце открыли госпиталь, где простыми сёстрами милосердия работали императрица и великие княжны. На улицах встречалось много раненых и искалеченных. Те, кому довелось вернуться с фронта живым, рассказывали ужасные вещи о катастрофической нехватке оружия и боеприпасов, когда неприятель засыпает наши позиции снарядами, а артиллерии нечем ответить.

После таких слухов Вера не находила себе места, перестала нормально есть и спать, но на лекции ходила, лишь бы не оставаться один на один с тревожным ожиданием.

Матвей писал длинные, подробные письма, которые теперь приходили не на адрес общежития, а в уютную маленькую квартирку неподалёку от Андреевского собора, где они с Матвеем прожили короткий месяц безграничного счастья после венчания.