…Ножницы в руках Максимовой мамы касались то макушки, то виска, то щёлкали по лбу над бровями, осыпая на накидку ярко-жёлтые брызги состриженных волос. Мягкой лапой солнце грело правую щёку и гладило по спине, словно прощаясь в преддверии долгой осенней слякоти.

Родители Максима встретили её как родную. Высокая статная Ирина Фёдоровна была на полголовы выше мужа, но, несмотря на разницу в росте, они смотрелись очень органично, как бывает между супругами, неотделимыми друг от друга. Ситуацию с волосами Ирина Фёдоровна оценила мгновенно и на робкий Анфисин взгляд весело улыбнулась:

— Ну что, девочка. У тебя ещё ничего. Вот я один раз покрасилась… — Она обернулась к мужу: — Помнишь, Витя, бешеную морковку?

Они оба зашлись от смеха, и Анфисе тоже стало легко и весело.

Когда Ирина Фёдоровна предложила исправить положение с причёской своими силами, Анфиса с радостью подчинилась.

— Мужчинам не смотреть, — приказала Ирина Фёдоровна, — оце ните конечный результат."

"Она увела Анфису за дом к кустам смородины, где около большого валуна ранний сентябрь колыхал сиреневые гроздья флоксов. Из-за зелёной изгороди кизильника выглядывали крыши соседских домов, несколько яблонь дразнили аппетит крупными красными яблоками, из трубы небольшой баньки, похожей на огромную бочку, лёгкой спиралью вился сизый дымок.

Максим с отцом что-то пилили, и до слуха доносилось тарахтение бензопилы и задорный лай Понтуса.

— Сейчас я нанесу тебе на волосы тонировку, и накроем на стол. Ты проголодалась?

— Нет, — зачем-то соврала Анфиса.

Ирина Фёдоровна рассмеялась:

— Знаю, что проголодалась. На свежем воздухе всегда есть хочется. У меня борщ с чесноком наварен. Максим любит к борщу чёрный хлеб с салом и много зелени. А ты?

— Я всё ем, — призналась Анфиса. — Я ведь долгое время была в спортивной команде и жила на сборах, а там капризничать не приходилось.

— Вот и славно! — Ирина Фёдоровна взъерошила ей макушку и отошла на пару шагов. — Готово! Пойдём к зеркалу.

Нет! Этого не могло быть! Девушка со стильной короткой стрижкой не имела ничего общего с простенькой невзрачной Анфисой. Анфиса провела рукой по лбу, удивляясь, что её глаза, оказывается, не маленькие, а большие и голубовато-зелёные, как прибрежная вода в озёрах. И брови совсем не клочковатые. И высокая тонкая шея — с красивым изгибом.

— Ну как, нравится? — нетерпеливо спросила Ирина Фёдоровна, и Анфиса, едва дыша, сумела выдавить из себя лишь короткое «да».

Когда Максим вошёл в дом, Анфиса помогала Ирине Фёдоровне накрыть на стол. Он потёр руки:

— Что тут у нас на обед?

— Борщ. — Анфиса обернулась, с трепетом ожидая реакции по поводу её нового вида, и осталась довольна, усмотрев, как в глазах Максима застыл восторг, смешанный с изумлением.