Кика — Кирилл и Мика — Михаил были старше её на три года и постоянно нуждались в деньгах: то на обучение, то на приличную одежду, то на карманные расходы, то на какие-то свои мужские мелочи типа зажигалок, папирос или модного галстука, обязательно с золотой заколкой. В то время как самой Вере принадлежало три платья: летнее, зимнее и выходное — спасибо доброму ангелу крёстной коке Лиле. Также кока платила за обучение в гимназии. Чтобы оправдать доверие, Вера училась на «отлично».

О замужестве Вера думала с содроганием, от которого холодели руки и ноги, завязывая в животе тугой узел страха.

В их городке Мо-лога слухи расходились быстро, и Вере не раз шептали в уши, что в её сторону посматривает престарелый полковник Ванькин, недавно вышедший в отставку с мундиром и пенсией. Прикрывая обвислые щёки, Ванькин носил жидкие бакенбарды, беспрерывно цыкал зубом и называл её «моя роза». Вы только вслушайтесь: моя роза! Какая отвратительная пошлость!

Выход подсказала мать, сама того не подозревая, когда увидела в журнале «Нива» репродукцию картины Ярошенко «Курсистка». На картине художник изобразил худенькую барышню с книжками.

Ясно виделось, что девушка бедна, вместо пальто на плечи накинута суконная шаль, щёки без румянца от недоедания и недосыпания, но глаза! Глаза с твёрдой решимостью смотрели прямо в Верину душу, заставляя её обмирать от зависти.

Мать вспыхнула яростью:

— Подумать только, откуда берутся такие девки?! И кто их воспитывает?! Кому нужна бесполезная в хозяйстве учёность?! Уехала, бросила родной дом и бегает задрав хвост незнамо где, хуже гулящей. — Палец матери ткнул в картинку, прочертив по лицу девушки прямую линию. — На цепь разгильдяек сажать, пока не одумаются!

Вера взяла журнал в свою каморку, уселась с ногами в продавленное кресло и жадно вгляделась в картинку, подмечая каждую мелочь.

«А я бы так смогла? Смогла?»

Она закусила губу: что, смелости не хватает? Тогда замуж. Мысли кругами метались в голове от холодного к горячему, пока мало-помалу не стало оформляться решение дотянуть до двадцати одного года и уехать в Петербург на учёбу. Сбежать до совершеннолетия не получится: если поймают, то вернут родителям, а те имеют право объявить дочь сумасшедшей или насильно выдать замуж, что примерно одно и то же.

Мало-помалу мечта поступить на Бестужевские курсы обрастала плотью идей, превращаясь в реальность. Окончательно помог случай. Удача улыбнулась накануне совершеннолетия, когда Вера давала урок французского туповатой дочке купцов Щекочихиных. В середине занятия в комнату вплыла хозяйка Матрёна Васильевна. От её шёлкового платья в зелёные и жёлтые полосы рябило в глазах, на шее качалась крупная нитка жемчуга. Она поминутно обмахивалась веером и жеманно закатывала глаза.