Но консул вдруг превратился в императора, и его посол Шампаньи умолял Армфельта:

– Ради всех святых, воздержитесь от любой критики моего повелителя, иначе последствия могут быть ужасны… для вас!

Бонапарт, ставший Наполеоном, был достаточно извещен о той вражде, какую Армфельт питает лично к нему, он читал язвительные эпиграммы на него, сочиненные Армфельтом.

– Не запугивайте меня! – отвечал Армфельт. – Что бы ни угрожало мне, я не стану воздерживаться от осуждений корсиканского разбойника, который превращает Европу в своего вассала… Знаете ли, Шампаньи, в чем была трагическая ошибка шведов?

– В чем?

– Победа Карла Двенадцатого под Нарвой стала несчастьем для Швеции, ибо, разгромив армию Петра, они легкомысленно сочли Россию слабой, и Наполеон тоже дождется своей Полтавы…

– Тише, тише, – одергивали Армфельта австрийцы.

Вена трусливо сносила все издевки Парижа, зато Армфельт, бравируя дерзостью, являлся на приемы небрежно одетым, даже небритым. Эренстрем писал, что он стал “истинным мучителем австрийских министров, проклинавшим слабость их малодушия, и никогда не щадил узость их взглядов”.

Когда его спрашивали, как поступит венский кабинет в том или ином случае, Армфельт с хохотом отвечал, что об этом надо спрашивать Шампаньи:

– Вена исполнит лишь то, что прикажет посол Наполеона…

Но как бы ни холуйствовали Габсбурги перед Наполеоном, он победой при Ульме открыл венские ворота, а потом выиграл битву при Аустерлице. Упоенный успехами, он вещал:"

"– Нет такого государства, существованию которого я не мог бы положить окончательный предел… Не знаю, зачем меня втягивают в войны, если все равно я остаюсь победителем!

Вена, заискивая перед Наполеоном, не знала, как избавиться от шведского посла.

Летом 1805 года, когда Армфельт выехал в Померанию ради отдыха, Габсбурги просили Густава IV об его отозвании. Узнав об этом, Армфельт вернулся и “как бомба влетел в Вену, где уже не ожидали его видеть”.

– Удаляя меня, вы решили угодить Наполеону, выразив перед ним свою безголовую покорность! Горе вам и горе Вене, – предвещал Армфельт. – Но в Европе еще найдутся силы, чтобы раз и навсегда свернуть шею зарвавшемуся корсиканцу.

– Где вы усмотрели эти силы, барон?

– Может, слышали, что есть такая страна… Россия!

1 апреля 1807 года Армфельту исполнилось 50 лет. Он решил отпраздновать свой день рождения тем, что напал на маршала Мортье, вначале имел успех, но потом, сильно контуженный, отступил, передвигаясь с помощью костылей. Увидев его в Стокгольме, графиня Софья Пипер сказала, что в красавце “произошла большая перемена, но он еще сохранил всю живость своих прекрасных глаз”.