Обхватывая ладонями мое лицо, он прижимается губами к моим горячим и мокрым от продолжительного рыдания щекам.

Первым в сознание врывается запах крови. Ярик, очевидно, сбил костяшки. Это настолько для меня знакомо, что в какой-то степени служит успокоением.

– Вставай, Маруся. Вставай, – и сам поднимает. – Надо успокоиться. Дыши глубже, ладно? Давай, маленькая.

Его рот оказывается совсем рядом с моим ртом. Слабо соображая, поддаюсь порыву. Поворачиваю голову и цепляюсь за его губы губами. Былой страсти в этом нет. Я дрожу и слабо контролирую свои движения. Целую его.

Просто целую. Ничего страшного в этом нет… Но стоит мне это сделать, Ярик дышать перестает.

Ничего не говорит, но я чувствую, как его ладони на моих щеках начинают мелко-мелко подрагивать.

– Ночью можно, – шепчу я. Облизываю пересохшие губы и снова шмякаюсь ими в его рот. – Можно? Так не считается… Можно?

Град судорожно втягивает воздух и так же шумно выдыхает. Вся его реакция, в этой темноте мы как слепцы, только на звуки и прикосновения уповаем. Наверное, именно это обостряет ощущения. Чувственное волнение по всему телу жгучими искрами проносится.

– Можно.

После этого сама будто нападаю на него. Оставляя странные чмокающие поцелуи на щеках, губах и подбородке.

– Покажи мне, что делать… Придумай что-то, Яр… Любое задание…

Оба замираем, тяжело выдыхая друг другу в рот."

"– Погоди, Манюня… Давай успокоимся… – он пытается говорить спокойно. Но я-то чувствую, что срывается. Дрожит мой самоуверенный Градский. Когда касаюсь его, всем телом содрогается. Мурашки на его коже ловлю. Нагло пользуясь этим, трогаю его. Как давно хотела, футболку задираю и по горячему напряженному прессу пальцами тарабаню.

 – Подожди… Кхм… Бл*дь…

Пытается поймать мои запястья, но из-за того, что действует мягко, мне отлично удается избежать законной остановки.

– Покажи… Сейчас…

– Стой… Замри, черт возьми… Маруся… – воздух свистящим потоком покидает его губы, когда моя ладонь юркает под резинку трико. – Еб твою мать…

– Я буду тебя трогать…

Все, что даю ему – это предупреждение.

– Еб… Еб твою мать…

– Не вспоминай маму, – ругаю, украдкой поглаживая край его трусов. Но он, конечно, это чувствует. Ловит мою ладонь через штаны, только поздно, я уже член его сжимаю.

– Ебаный Гондурас…

С такой силой стискивает кисть, что больно становится. Но даже это не умаляет вспышку неприличного желания, которое разрастается во мне, словно ядерный взрыв. Я… Я буквально задыхаюсь от этого огня…

Мне нужно действовать. Нужно!

– Пусти… Ты мне мешаешь…

Яр двигается. Буром прет, толкая меня к стене. Припечатывая, вынуждает вскрикнуть от неожиданности.

– Я сейчас кончу, – сдавленно сообщает.

Громко и разорванно дыша, роняет голову мне на плечо.