Когда дыхание задерживаю, слышу, что капает на бетонный пол.

И пускай бы…

Если бы не Маруся…

Возобновляя дыхание, сжимаю кулак, чтобы хоть как-то препятствовать ее свободному падению."

"Повторяющейся скороговоркой мысленно себе напоминаю, что ответственность в первую очередь за Машку несу. Поехать в этом гребаном месте кукушкой – последнее дело. Нельзя. Давать волю эмоциям смертельно опасно.

Но как справляться, если кажется, что дышу огнем?

– Ярик, – святоша становится передо мной. Прижимается грудью и бедрами. Ладонями лицо обхватывает. Дышит в губы. – Ярик, забей, – ее спокойствие удивляет настолько, что на какой-то миг цепенею.

Пялюсь в темноту, как будто способен ее увидеть. Отчетливо представляю черты лица, но эмоции уловить не могу. – Он делает это специально. Он пытается на нас воздействовать психологически, – шепчет так тихо, что вслушиваться приходится. Звуки как будто постфактум складываются в слова, когда уже прокрутишь их несколько раз кряду. – Все это… Все это не сработает, Ярик. Не с нами. Мы не должны.

Признаться, предполагал, что она будет плакать. Готовился ее успокаивать. До этого момента меньшее пугало Марусю до смерти.

Бл*дь, да она даже в туалет без меня сходить боится!

А тут словно подменили. Моя и не моя.

Увидеть бы глаза…

Черт…

– Нужно перевязать, – шепчет все тем же ровным сосредоточенным тоном. Только после этого догоняю, что ощупывает мою кисть. – Пойдем.

Гуськом в спальню перемещаемся. Там Маруся извлекает из шкафа первую попавшуюся тряпку и с треском рвет ее на полоски. Все так же вслепую обматывает мои сбитые костяшки.

Молчим. После того, как поняли, что не одни, большую часть времени молчим.

Общаемся иначе – прикосновениями. Вот и сейчас, закончив перевязку, святоша кладет ладонь мне на щеку и прижимается к моему подбородку лбом.

Это что-то значит.

Чаще всего она привстает на носочки и как будто сталкивается со мной губами. Сейчас же… Ищет равновесие? И мне дает.

Да, глубоко вдыхаю и выдыхаю свободно, ощущая, как на этом движении с гудящим тремором опадает грудная клетка.

– Мы можем развести костер, Яр? Чтобы согреться и развеять хоть немного темноту.

– Не получится, Маруся, – выдаю и крепко сцепляю челюсти. – Из-за слабой приточной вентиляции ничего не получится.

Не будет гореть.

Разочарованный вздох – все, что указывает на то, что она расстроилась. Когда говорить продолжает, звучит так же выверенно спокойно.

– Нам хватит? Кислорода хватит?

– Не задохнемся, если ты об этом, – заверяю ее. Хотя и не уверен в бессрочности своего обещания. – Но приятного мало. Без вентиляции дискомфорт будет усиливаться.

– Хорошо.

Вряд ли в этом есть что-то хорошее. Мы оба это понимаем, но продолжаем держаться просто потому, что иначе нельзя.