Вот они сидят с братом за стаканчиком, как давным-давно друг другу обещали. Он заказал виски и легкого пива.

— В этом баре наливают большие порции, — сказал он Майклу. — Умеют клиента уважить.

Майкл улыбался, улыбался, улыбался, словно от этого зависела его жизнь. Мысли у него разбегались и путались, голова кружилась без всякого виски. Если об этих встречах дознаются, его эдинбургский покровитель будет очень, очень недоволен. Ему, Майклу, переломают ноги, если об этом когда-нибудь станет известно. Его предупреждали. А Джон-то как здесь оказался? Похоже, он слегка навеселе, даже пьян — но что, если все это подстроено? Что, если на улице уже арестовали его поставщика? Он чувствовал себя как в детстве, когда украл деньги из отцовского бумажника и потом несколько недель отвергал свою причастность к преступлению, а на душе тяжким грузом лежало сознание вины.

Виновен, виновен, виновен.

Джон Ребус тем временем продолжал пить и болтал, не замечая ни резкой перемены в настроении брата, ни острых глазок Джима Стивенса. Его интересовал только стоявший перед ним стакан да тот факт, что Майкл собирается уходить — у него выступление в местном зале для игры в бинго.

— Ты не против, если я пойду с тобой? — спросил он. — Заодно посмотрю, как мой братец зарабатывает на кусок хлеба."

"— Конечно, пойдем, — сказал Майкл. Он вертел свой стакан в руках. — Пожалуй, я не буду это пить, Джон. Мне нужна ясная голова.

— Разумеется, нужна. Иначе на тебя не нахлынут таинственные флюиды. — Сделав страшные глаза, улыбаясь, Ребус изобразил несколько пассов, словно гипнотизируя Майкла.

А Джим Стивенс взял со стойки свои сигареты и, стараясь не поворачиваться к братьям лицом, покинул прокуренную, шумную пивную.

Если бы только там было потише! Если бы только он сумел расслышать, о чем они говорят! Ребус увидел, как он уходит.

— Кажется, я его знаю, — сказал он Майклу, мотнув головой в сторону двери. — Это репортер местной газетенки.

Майкл Ребус пытался улыбаться, улыбаться, улыбаться, но ему казалось, что вся его жизнь разваливается, как карточный домик.

В бинго-клубе «Рио-Гранде» раньше был кинотеатр. Передние двенадцать рядов убрали и на их место поставили доски для бинго с табуретами, но сзади по-прежнему стояли многочисленные ряды пыльных красных кресел.

Оставались в целости и сохранности и сидячие места на балконе. Джон Ребус сказал, что не хочет отвлекать Майкла и потому сядет наверху. Вслед за пожилой супружеской парой он поднялся по лестнице. С виду кресла были уютные, однако, усевшись во втором ряду, Ребус вскорости убедился, что сиденье сплошь состоит из скрипучих и на редкость жестких пружин.