— Много работы? — спросил он.

— Да. А у вас разве нет? Ваш друг ушел пару минут назад.

Наблюдательна, весьма наблюдательна. Просто чертовски наблюдательна. Ребус ощутил некоторую неловкость.

Он не любил заносчивых недотрог, а перед ним, похоже, сидела именно такая особа.

— Да, ушел, это верно. Его ведь хлебом не корми — подавай работу потяжелее. Мы сейчас трудимся над оперативными досье. Я бы на все пошел, лишь бы отложить это несказанное удовольствие на потом.

Заподозрив скрытую насмешку, она наконец подняла голову:

— Значит, вот я вам зачем? Только чтобы время потянуть?

Ребус улыбнулся и пожал плечами.

— А зачем же еще? — сказал он.

Настал ее черед улыбнуться. Она закрыла газету, сложила ее пополам и положила перед собой на пластиковое покрытие столика. Потом постучала пальцем по напечатанному огромными буквами заголовку.

— Похоже, мы в центре внимания.

Ребус придвинул газету к себе.

ЭДИНБУРГСКИЕ ПОХИЩЕНИЯ ОКАЗАЛИСЬ УБИЙСТВАМИ!

— Чертовски запутанное дело, — прокомментировал он. — Чертовски запутанное. И газеты отнюдь не облегчают положение.

— Не беда. Мы вот-вот получим результаты вскрытия, и тогда нам, возможно, будет на что опереться.

— Надеюсь. По крайней мере, тогда я смогу отделаться от проклятых чертовых досье.

— А я-то думала, полицейские-мужчины, — сказала она, сделав ударение на последнем слове, — любят посмаковать подобное чтиво.

Ребус вытянул перед собой руки плавным жестом, будто бы позаимствованным у Майкла:

— Вы знаете нас как облупленных. Давно вы в полиции?

Ребус дал бы ей лет тридцать, плюс-минус два года. У нее были короткие густые каштановые волосы и немного длинноватый прямой нос. Колец на пальцах не было. Впрочем, в наши дни это еще ни о чем не говорит.

— Довольно давно, — ответила она.

— Я так и знал, что вы это скажете.

— Выходит, вы умней, чем я думала. — Она улыбнулась дружелюбной, открытой улыбкой.

— Вы даже не поверите насколько!

Ребус уже немного устал, поняв, что эта игра ни к чему не ведет. Игроки топтались в середине поля, да и матч был скорее товарищеским, отнюдь не кубковым. Он многозначительно посмотрел на часы.

— Мне пора, — сказал он.

Она взяла со стола газету.

— Что вы делаете в ближайшие выходные? — спросила она.

Джон Ребус вновь опустился на стул.

6

Из участка он вышел в четыре часа. Птицы на разные голоса старались убедить всех в том, что уже светает, но никто, по-видимому, на эту удочку не попадался. Было еще темно и довольно прохладно.

Он решил оставить машину и пройти две мили до дома пешком. Ему сейчас было необходимо почувствовать зябкий, промозглый ветерок, предвещавший утренний ливень.