Имелись даже ковры — не чета его темно-красному линолеуму с угрожающе загнутыми краями. Весьма приятная обстановка располагала к тому, чтобы выследить и поймать извращенца или убийцу.

— Что конкретно мы ищем, Джек?

Мортон фыркнул, швырнул на стол тонкую коричневую папку, взглянул на Ребуса, пожал плечами и закурил сигарету.

— Чушь, — промолвил он, взяв очередную папку, и Ребус так и не узнал, было ли это слово ответом на его вопрос.

— Сержант сыскной полиции Ребус?

У открытой двери стоял молодой констебль, гладко выбритый, с прыщом на шее.

— Да.

— Записка от шефа, сэр.

Он вручил Ребусу сложенный листок синей почтовой бумаги.

— Хорошие новости? — спросил Мортон.

— Просто замечательные новости, Джек, лучше не бывает. Наш босс осчастливил нас следующим братским посланием: «Что-нибудь проясняется?» Конец сообщения.

— Ответ будет, сэр? — спросил констебль.

Ребус смял записку и бросил ее в новое алюминиевое ведро.

— Да, сынок, будет, — сказал он, — но я отнюдь не уверен, что тебе захочется его передать.

Джек Мортон, смахивавший со своего галстука пепел, рассмеялся."

"Неудачная выдалась ночка. Джим Стивенс, неторопливо бредущий пешком домой, так и не разузнал ничего интересного за те четыре часа, что миновали после его разговора с Маком Кэмпбеллом. Он сказал тогда Маку, что не намерен прекращать собственного расследования, связанного с процветающей в Эдинбурге торговлей наркотиками, и это была чистая правда. Наркомафия уже становилась его навязчивой идеей, и, даже поручи ему начальник дело об убийстве, он все равно продолжал бы начатое расследование в свободное, личное время, поздно ночью, когда уже работали печатные станки, время, которое он проводил во все более дешевых забегаловках, все дальше и дальше от центра города. Ибо он знал, что сумел подобраться близко к главному заправиле, хотя и не настолько близко, чтобы заручиться поддержкой сил правопорядка. Прежде чем звать на помощь кавалерию, он хотел собрать достаточно материала для неопровержимо убедительной статьи.

Знал он и о грозящей ему опасности. Земля, по которой он ступал, могла в любую минуту обернуться у него под ногами крутым обрывом, и тогда, упав, он оказался бы на дне близ Литских доков или — с кляпом во рту и со связанными руками в какой-нибудь придорожной канаве под Пертом. Вообще-то его это мало волновало. Он просто устал, вот в голову и лезет всякая ерунда. Ему необходимо отдохнуть и развеяться после пребывания в беспросветно убогом, сером мире эдинбургских наркоманов.

Он знал: то, что он ищет, происходит именно здесь, в расползающихся во все стороны жилых новостройках и ночных распивочных, а не в сверкающих дискотеках и безвкусно обставленных квартирах Нового города.