Ребусу вспомнилось, как дети играли в кошки-мышки в его школьные годы.

Порой мальчишки и девчонки почти поддавались друг другу: они хотели быть пойманными, потому что питали к преследователю какие-то чувства. И тогда игра становилась только видимостью догонялок. Видимость игры, игру наоборот затеял и Рив. Кошка с мышкой. Рив — мышка, но мышка ядовитая, с острыми когтями и клыками. А Ребус — ласково мурлычащая кошка, сытая, спокойная, всем довольная. Гордон Рив не знает покоя и довольства уже много лет, с тех самых пор, как его предал тот, кого он стал считать братом.

Всего лишь поцелуй…

Мышка попалась.

Брат, которого у меня никогда не было…

Несчастный Гордон Рив, балансирующий на узкой канализационной трубе, — по его ногам тонкими струйками течет моча, и все смеются над ним.

И несчастный Джон Ребус, которого чурались отец и брат — брат, ступивший ныне на путь преступления, за что в конце концов непременно понесет наказание.

И несчастная Сэмми. Именно о ней ему следует думать. Думай только о ней, Джон, и все еще может кончиться хорошо."

"Но хотя это серьезная игра, игра не на жизнь, а на смерть, он должен помнить, что это все же игра. Ребус догадывался, что уже перехитрил Рива. Но что произойдет, когда он Рива поймает? Как переменятся роли? Он еще не знает всех правил. Есть один, и только один, способ их изучить.

Кофе он оставил стынуть на низком столике в гостиной, рядом со всеми прочими огрызками и объедками. Ему было горько и без кофе.

Ведь совсем рядом, под серым моросящим дождем, его ждала игра, которую нужно было закончить.

27

От его дома на Марчмонт-стрит до библиотеки можно было совершить приятную прогулку, полюбовавшись главными достопримечательностями города.

Он прошел через зеленеющие луга и лужайки, именуемые Медоуз, а впереди высился на фоне неба сложенный из серого камня огромный Эдинбургский замок, над крепостными валами которого развевался под мелким дождиком флаг. Прошел мимо Королевского лазарета, колыбели открытий и прославленных имен, мимо Университета, мимо францисканского кладбища и крошечной мраморной собачьей фигурки. Сколько лет лежит этот щенок, по кличке Бобби рядом с могилой своего хозяина?

Сколько лет Гордон Рив засыпает по ночам, одолеваемый жгучими мыслями о Джоне Ребусе? Он вздрогнул. Сэмми, Сэмми, Сэмми. Он надеялся получше узнать свою дочь. Надеялся, что еще сможет сказать ей, как она красива, сказать, что у нее в жизни непременно будет большая любовь. Боже милостивый, он надеялся, что она жива.

Идя по мосту Георга Четвертого, нависшему над городским зеленым рынком, по мосту, на котором туристы и добропорядочные горожане чувствуют себя в безопасном удалении от тамошних бродяг и изгоев, новых бедняков, не знавших, куда податься, Джон Ребус обдумывал кое-какие факты.