Ходили слухи, что он отказывается от службы в лондонских изданиях, поскольку ему нравится жить в Эдинбурге. Его статьи разоблачали самые мрачные стороны городской жизни — преступность, коррупцию, бандитизм и торговлю наркотиками. Лучшей ищейки Кэмпбелл не знал, и, возможно, именно по этой причине к Стивенсу с неприязнью и недоверием относилось полицейское начальство, наглядно доказывая, что он неплохо справляется со своей работой.

В этот миг стакан Стивенса угрожающе накренился, и пиво выплеснулось ему на брюки.

— Этот Ребус, — сказал Стивенс, вытирая губы, — он что, брат гипнотизера?

— Наверно. Я его никогда не спрашивал — но вряд ли люди с такой фамилией встречаются на каждом шагу, да?

— Я тоже об этом подумал. — Стивенс кивнул сам себе, будто подтверждая некую весьма важную догадку.

— Ну и что с того?

— Ничего особенного. Так, пустяки. Значит, говоришь, его недолюбливают?

— Я сказал не совсем так. По правде говоря, мне его жаль. У бедолаги забот полон рот. Он даже начал получать письма от какого-то психа.

— Письма? — Стивенс затянулся очередной сигаретой, и на миг его окутал дым. Двоих мужчин разделяло прозрачное голубое марево пивной.

— Я не должен был тебе этого говорить. Это никоим образом не для печати.

Стивенс кивнул:

— Само собой. Нет, мне просто интересно. Значит, эдинбургская полиция получает загадочные письма?

— Не часто. Особенно такие странные, какие получает он. То есть они вовсе не оскорбительные, ничего подобного. Просто… странные.

— Продолжай. В каком смысле?

— Ну, в каждом конверте — кусочек веревки, завязанной узлом, и еще записка. Нечто вроде «ключи к разгадке есть всюду».

— Черт подери! Действительно странно. У них странная семейка. Один — треклятый гипнотизер, а другой получает анонимные письма. Он ведь служил в армии, да?

— Да, Джон служил. Откуда ты знаешь?

— Я знаю все, Мак. Работа такая.

— И еще странно, что он никогда об этом не говорит.

Слова Кэмпбелла явно заинтриговали репортера. Он весь подобрался и даже, казалось, слегка задрожал. Однако так и не отвел глаз от телевизора.

— Никогда не говорит об армии?

— Ни слова. Я его пару раз спрашивал.

— Вот видишь, Мак, и вправду странная семейка. Допивай. Мне надо еще кучу твоих денег потратить.

— Ну и мерзавец же ты, Джим!

— Законченный, — согласился репортер, улыбнувшись всего второй раз за вечер.

3"

"— Господа — и, разумеется, дамы, — благодарю вас за то, что так быстро здесь собрались! Отсюда будет осуществляться оперативное руководство расследованием. Так вот, как всем вам известно… Старший суперинтендант сыскной полиции Уоллес осекся на полуслове, ибо дверь следственного кабинета резко распахнулась и, встреченный взглядами всех присутствующих, вошел Джон Ребус.