Инакомыслие, рационализм, просвещение — на этих трех духовных китах стоял и стоит поныне Эдинбург, и теперь эти магические формулы понадобятся и ему. Ему необходимо проявить самостоятельность мышления, но действовать практично и быстро, пустив в ход все свои познания и изобретательность, все доступные средства. Лишь бы природное чутье не подвело.

Через пять минут он понял, что за ним следят, и волосы у него на затылке встали дыбом. Это не обычный полицейский хвост, полиция лучше маскируется. Неужели это… Мог ли он подобраться так близко?… На автобусной остановке он встал и резко обернулся, будто бы проверяя, не идет ли автобус. Он увидел человека, юркнувшего в какой-то подъезд. Это не Гордон Рив. Это тот гнусный репортер.

Ребус прислушался к себе: дыхание выровнялось, пульс постепенно приходил в норму, но адреналин уже выделился в кровь, переполняя его желанием спастись, бежать куда глаза глядят, прочь от этого города, от преследователей, от темного облака страха, грозящего сию минуту поглотить его душу… Но тут из-за угла тяжело выполз автобус, и Ребус вошел в него, так никуда и не убежав.

В заднее окошко он видел, как Стивенс, выскочив из подъезда, отчаянно пытается поймать такси. Ребус почти сразу забыл о репортере, у него и без того забот хватало. Он напряженно размышлял о том, как ему все-таки отыскать Рива. Правда, существовала возможность выждать. «К чему гоняться за Гордоном, — думал Ребус. — Ведь рано или поздно он сам меня отыщет». Но эта возможность почему-то пугала его больше всего."

"А Джилл Темплер никак не могла отыскать Ребуса. Он исчез, растворился, как тень. Джилл звонила и расспрашивала с методичностью хорошего полицейского, но была вынуждена признать, что столкнулась с действиями человека, который и сам был не только хорошим полицейским, но вдобавок и одним из лучших бойцов спецназа. Он мог бы прятаться у нее под ногами, под столом, в ее одежде, и она никогда бы его не нашла. Его невозможно было найти.

Его невозможно найти, думала Джилл, потому что он не сидит на месте, а последовательно, не тратя времени даром, обходит улицы и бары Эдинбурга в поисках своей жертвы, зная, что, когда найдет ее, жертва вновь превратится в охотника.

Но Джилл продолжала искать. Она много размышляла об открывшемся ей страшном прошлом возлюбленного, содрогаясь при мысли о тех, кто заставил его пройти через почти нечеловеческие испытания. Бедняга Джон! А как бы она поступила? Она наверняка вышла бы из камеры и шла не останавливаясь, точно так же, как он. Однако и она страдала бы от сознания вины и постаралась позабыть о прошлом, чтобы хоть так залечить старые раны.

Удивительно складывается ее жизнь: отчего-то ей везет на мужчин, обремененных психологическими или бытовыми проблемами.