Когда на следующий день около полудня ей позвонил начальник охраны отца, Леся удивилась. Она как раз собиралась ехать к родителям…

И… скупая информация о том, что ее мать застрелила отца, а после и с собой покончила, вызвала шок. Леся не могла в это поверить. Просто не в состоянии была… Ее мать?.. Серьезно? Они об одной женщине говорят?

Это походило на театр абсурда…

Однако мрачный взгляд и настолько же шокированное выражение лица Сергея, его резкое, гневное требование не стоять столбом, заставили в неком туманном состоянии сознания кое-как собраться, несмотря на полное онемение и ощущение «ватности» всех мышц… А еще своеобразный, ранее не замечаемый ею, стальной отблеск в глазах мужа. Словно вожделение… только не к человеку, а к внезапно открывшимся возможностям…

Но Леся сейчас была совершенно не в силах даже анализировать увиденное. Будто впав в какое-то сумеречное состояние разума, просто позволила отвезти себя в дом, где выросла. Мартынову же было не столько до нее, сколько рвался скорее использовать подвернувшийся шанс. И неким участком заторможенного разума Леся это отмечала… А вот реагировать не могла.

Она даже не ощущала захвата его пальцев на своей руке, только по белым пятнам на коже понимая, что мужа бесит ее нерасторопность, и Сергей усиливает нажим, переходя границу боли. Но и это не встряхнуло ее сейчас, не пробило ту глухую пелену, что окружила Олесю коконом. А ударить ее при всех Мартынов, видимо, не решился.

Она, как единственная дочь и наследница Авраменко, сейчас для него была ключом… ко всему. И он это понимал прекрасно. Только и эти мысли, осознания, заключения шли по самым задворкам разума Олеси.

Ко времени их приезда в доме уже находилась полиция, работали криминалисты. Все, что Леся успела увидеть до того, как ее пригласил для разговора следователь, это спину отца, лужу потемневшей крови на столе, и откинутую бледную руку матери на полу. Остальное закрывали спинами полицейские и кресло… А еще расплывающийся взгляд, потому что Леся забыла надеть линзы после звонка охранника. Может, и к лучшему, конечно."

"Мартынов, бросив один взгляд, выскочил на террасу, начав кому-то спешно писать в телефоне. У Леси имелись подозрения, что служило поводом такому оживлению супруга. Даже отцу перед свадьбой старалась донести, что будущий зять явно о его месте в раскладе сил мечтает и грезит. Но она не то что высказать сейчас эти мысли не могла, она пребывала в таком тумане почему-то, что и вопросы следователя будто через слой ваты ощущала, подолгу вникая в их смысл.