Сдались, паскуды!

— Не стрелять! — гаркнул командир партизанского отряда, и из темноты в нашу сторону потянулась цепочка бойцов.

— Ну здравствуй, дорогой! — Слободский хотел пожать руку, но махнув, крепко обнял и похлопал меня по спине. — Ты всегда появляешься неожиданно, но так вовремя.

— Работа такая, — улыбнулся я, пожимая руки еще и бородатым мордам, что вылезли за командиром из леса.

Только одному не пожал. Хорек-особист таращился на меня, как на приведение. Видно, что натерпелось Хайдарову задать пару колких вопросов, но придраться не к чему. Вот трупы фашистов. Вот пленные рылом в песок. Все чин по чину…

— Что за войнушку вы тут затеяли? — спросил я командира, отведя его в сторонку.

— Приказ из Центра получили взять полевой лагерь. Сам не знаю, что в нем ценного, — пожал тот плечами. — Местность стратегически пустая, ни складов, ни огневых рубежей. Шут его знает, что за птиц мы накрыли. Спасибо за помощь, Саша. А это кто с тобой? — кивнул он на Генриха.

Я в двух словах объяснил ситуацию Слободскому, но проныра особист тоже уши рядом грел.

Слободский и Хайдаров потеряли ко мне интерес в тот же момент, когда поняли, что за старика я приволок с собой. Командир махнул рукой ребятам, мол, действуйте, как запланировано, и они с особистом оттеснили Бабу Ягу к ближайшей палатке, и полог за ними закрылся. А я от нечего делать, пошел бродить по разоренному лагерю. Партизаны деловито занимались кто чем. Довольно слаженно, будто имели на этот счет четкие указания. Тела убитых фрицев стаскивали к квадратным ямам археологического раскопа, лучи фонарей выхватывали из мрака стройные ряды квадратных палаток, тенты, красные флаги с черными свастиками.

— Вот тебе, погань фашистская! — бородатый партизан в телогрейке сорвал ближайший свастон и принялся яростно его топтать.

«Что они тут искали, интересно?» — подумал я, направляясь к самому большому тенту. В свете фонарей было видно, что там топчется довольно много народу.

— Я нашел! — закричал кто-то. — Вот же он, вот!

Под тентом был склад или что-то вроде. Возвышались полки деревянных стеллажей, заставленные бутылями, коробочками и коробами для бумаг. Рядом лежали длинные ящики вроде оружейных. Предмет, вокруг которого поднялась шумиха, тоже выглядел как ящик. Или как гроб, разве что побольше. Метра три в длину, полтора в ширину и метр в высоту. Распанкован всякими знаками он тоже был по самое не могу. Крышка закрыта на внушительный замок, четыре бумажных пломбы с символами «Аненербе». Надписи «Не вскрывать!» со всех сторон, череп с костями, свастики, еще какие-то буквы — не успел прочитать. В руках одного из партизан появился фомка, которой он и принялся вскрывать один из длинных ящиков. Не тот, который явно был главным на этом складе, а типа оружейного.