Скажи, что у тебя особое поручение, придумай что-нибудь.

— Нет у нас пропуска и утвержденного маршрута, — британец приуныл, послал бог напарничка, блин…

И пистолет только у меня.

Я опустил стекло, в ночном воздухе повисла звенящая тишина. Фрицы, которые до этого галдели и обоссывали кусты, даже перестали курить, уставившись на приближающийся автомобиль. Я остановился. Старший из них подошел со стороны пассажира и постучал по окну. С водилой, то есть со мной, не стал разговаривать. Судя по машине, понял, что везу чин явно офицерского пошиба.

— В чем дело? — недовольно спросил Генрих, опустив стекло и состряпал важную мину.

— Ваши документы, — вежливо спросил унтрер.

Тот протянул ему свое удостоверение, проверяющий посветил фонариком и вытянулся по струнке, но не отстал. Вот падла. — Простите герр Миллер, но нужно разрешение на выезд из города и…

— Послушайте, унтер-офицер, как вас там?

— Ганс, Ганс Бахман.

— У меня особое секретное задание санкционированное…КЕЕМ???… — при этих словах Генри многозначительно поднял палец вверх, — вы нас задерживаете. — Если вы не хотите неприятностей, немедленно пропустите нас. И я не буду сообщать руководству о вашей выходке.

— Еще раз прошу прощения, герр Миллер, но мы не можем вас пропустить. У нас приказ, проверять все транспортные средства. Пожалуйста, предъявите требуемые документы и проезжайте.

Вот, бляха! Какой настырный. Во время разговора я лихорадочно прокручивал в мозгу возможные варианты дальнейших событий, но исход ни одного из них меня категорически не устраивал. Попутно, я незаметно обшаривал машину. Вдруг старина Юрген позаботился и о пропуске, и я наткнусь сейчас на спасительную бумажку.

Хреночки! Никаких бумажек и пропусков! Только холщевый мешочек на заднем сиденье. Я повернулся и стянул его к себе. Унтер на меня покосился, но ничего не сказал. В темноте он не особо разглядел, что я там химичу, а светануть еще раз фонариком в машину Миллера он не решился."

"Мешок увесистый, внутри что-то твердое на ощупь. Незаметно запустил туда руку… Гранаты! Родные эфки, а в просторечье «фенюша» или «лимонка». Спасибо, Шалтай, и на этом…

Пока Генрих пререкался с фрицем, к нам уже стали подтягиваться остальные мотоциклисты. Я незаметно разогнул усики предохранительной чеки гранаты, прижимая рычаг к корпусу. Затем вторую «расчехлил». Это оказалось не просто, так как нужно было еще и удерживать рычаг первой лимонки, чтобы не рванула. Но таким упражнением я частенько баловался в прошлой жизни.

— Я вас попрошу выйти из машины, герр Миллер! — унтер уже перешел на командный тон, просек, что Генрих ездит ему по оттопыренным арийским ушам.

Медлить нельзя. Сдохните, твари! Я швырнул сразу две гранаты через окошко в приближающихся фрицев.