Во второй держала сшитый маленький шарик с кукольным париком на нем. Придерживая мизинцем ножницы, я ослабила поделку в кулаке и двумя пальцами второй руки взяла миниатюру. Протянула ее Кали.

– Что это? – она сначала отстранилась, потом, увидев, что в руке нет ничего опасного подошла ближе. Карида поднесла свечу.

– Отдай это Фалее. Скажи, что я не хотела ей навредить. Хотела помочь. Но теперь я помогу только если она спасет меня, - быстро тараторила я, чтобы снова успеть хоть что-то."

"– Идем, хватит болтать, - я не увидела куда она дела кукольную голову. Кали подтолкнула меня вперед, и мы пошли через задний двор.

Здесь было тихо, только лошади фыркали, когда мы проходили мимо загонов.

– Куда вы ведете меня? – мне все это казалось страшным сном, и казалось, что со мной не могло произойти всего этого. Да, с кем-то могло, но не со мной!

Карида молчала, и я боялась даже имя ее произнести, иначе Кали узнает о сговоре и ей несдобровать. Я успокаивала себя лишь одним – убить меня не должны, да, изнасиловать, побить, но не убить.

– Лен, Фалея слишком дорого заплатила за тебя, чтобы замучить в первую же ночь, ты же это понимаешь? Как бы она ни злилась, - я бубнила про себя слова, которые должны были меня успокоить, но они не помогали.

Зубы стучали от страха так часто, будто меня окунули в ледяную полынью.

Вот и двор, где я закопала нож. Нет, они вели меня не к лестнице, не к комнатам, они вели меня к тем каменным домикам. Тоже круглые стены, как у моей тюрьмы, только раза в три больше. Ну вот, Леночка, дораспускала свой язык, допомогала этой лысой жабе, - в голове были и ненависть, и страх, и жалость к себе.

– Ридган, она ваша, - с этими словами меня втолкнули в открытую дверь и за мной она захлопнулась.

– Как ты говорила? «Хотела, как лучше, а получается как всегда»? – передо мной на застеленном подушками и покрывалами полу лежал тот самый «медведь». Тот самый мужик, что пришел к Фалее с ее женихом. Сейчас на нем не было кожаной куртки с длинными фалдами сзади, не было грубых пыльных сапог. Он лежал в белой рубахе и легких серых штанах.

Я осмотрела домик. Да, получше, чем тюрьма, но, если бы здесь не было этого мужика, было бы совсем хорошо. Сверху на цепи свешиваются три подсвечника. В двух горят свечи.

Под потолком, как и в моей тюрьме, прорези толщиной с ладонь. Снаружи их не видно, потому что крыша по кругу нависает достаточно низко.

– Да, говорила, - я опустила глаза и сказала два слова, на которые у меня и хватило сил.

– Сейчас тоже «как всегда»? – мне показалось, или он смеялся надо мной.

– Так еще никогда не было.

– Так хорошо, или так плохо? – он явно смеялся.

– Вам лучше знать, ридган, ведь я не знаю ваших планов на меня, - я посмотрела на него и подняла бровь. Он засмеялся уже открыто.