Здесь явно происходило что-то, чего не должны были видеть и слышать остальные, но наша хозяйка, славившаяся выдержкой и надменностью, вдруг превратилась в ревнивую девчонку. Да, именно в ревнивую! Вот почему она была не рада прибытию мужчины, с которым буквально сегодня ночью миловалась.

– Тогда к чему это? Покажите девушек, которых мы можем купить, - спокойно продолжил он."

"Видимо, поняв, что спутник перегибает палку, к Форусу подошел мужчина, вошедший в комнату вместе с ним. Нам было велено не поднимать глаз выше талии, но я, услышав голос, просто не могла хоть одним глазком не посмотреть.

Не поднимая головы я подняла взгляд, но это не помогло. Теперь я видела его плечи, но не лицо. Чуть подняв подбородок, я столкнулась взглядом со взглядом говорившего:

– Форус, думаю, хозяйке лучше знать правила ее дома. Мы будем у вас завтра, ридгана, - перед нами стоял мужчина лет тридцати. Одного роста с Форусом, но во всем остальном он был полным его антиподом: темные волосы, собранные в пучок на затылке, черная борода, заращённые виски, темные глаза и очень подвижные брови. В отличии от тяжелого взгляда Форуса, у этого глаза и брови работали лучше, чем у любого мима.

Он был огромным, как медведь, и, казалось, двигать он может только бровями.

– Да, ридган Шоаран прав. Сегодня я не готова говорить о девушках, – она посмотрела в сторону двери и, хлопнув в ладоши, почти крикнула: - пусть несут еду!

Кали вдруг резко встала и схватив нас за плечи поволокла к лестнице. Я успела лишь на секунду еще раз посмотреть на этого медведя, и снова встретилась с ним глазами.

На лестнице Кали передала нас служанке и велела никуда из комнаты не выпускать. После этого помощница Фалеи прошлась по другим комнатам и, прихватив с собой несколько девушек, направилась к лестнице.

– Что случилось? – довольная тем, что ее не тронули, Крита подползла к нам.

– Я не знаю. Он выбрал меня, он хотел купить меня, но Фалея не дала, - удивленно ответила она Крите, будто та понимает о ком идет речь. Двое девушек, с которыми мы не общались, но жили вместе, навострили уши. Я ткнула в бок Палию и шикнула на нее. Мало ли, еще растрепят, и нам за длинные языки перепадет.

Я сидела молча и складывала в своей голове картинку. Теперь пазл сложился полностью.

Фалея отказывала в браке равноправному, потому что боялась предстать перед ним лысой! А он после вчерашнего, видимо, решил дать ей понять, что больше не намерен ждать. Вот она и психанула. Конечно, поди не первый год платонической любви, а тут такое. Фалея – собака на сене. Ничего не может поделать с ситуацией, но и ему не позволяет отдаляться, не позволяет найти себе любовь. Да и нафиг ему не нужна Палия. Он даже не заметил, что она белая, как молоко. Он ткнул в ту, которая сидела ближе к нему.