Если бы не история, рассказанная о них Критой, то посчитала бы их рабами, как и нас. Да и не выглядели они так свирепо, как я представила себе после рассказа Криты.

Кормили мясом в бульоне, но, к моей большой радости, там был и батат. Может, это совсем другой овощ, но он походил на сладкую картошку. Я ела все, что давали, вымакивала бульон лепешкой до самого дна и просила добавки. Служанки, посмотрев на меня с жалостью, доливали, не спрашивая. Тощие барышни здесь были не в почете. Именно это я и читала во взглядах окружающих меня девушек.

Сейчас меня рассматривали уже не так внимательно.

Если вчера и сегодня утром я была редкой диковинкой, то к вечеру я ловила лишь редкие взгляды."

"После ужина я снова поторопилась в комнату. Палии не было больше часа. Я запереживала. Крита пыталась отвлечь меня, объясняя, что наша белоснежка – дорогой кусочек и где-где, но рядом с хозяйкой она в полной безопасности.

Остальные девушки не торопились вернуться в комнаты. Жара к вечеру спала и на улице было приятно. Они смеялись негромко, о чем-то перешептывались. Некоторые болтали прямо возле лестницы и из их беседы можно было понять одно – страх перед пустыней они моментально отметают, меняя тему разговора:

– Я никогда не была там, и думала, что меня точно не отправят туда, - тонкий голос говорил чуть «в нос».

– Сколько ты здесь? – спросила ее собеседница с более низким, бархатным тембром.

– Я спуталась, но не меньше восьми лун, - ответила первая.

– Ты видела ту балийку, что привезли вместе с хиреткой? – голос собеседницы сменился на более щебечущий, видимо, она хотела закрыть тему пустыни и перекинулась на самое интересное – на нас с Палией.

– Да, она белая как трава под землей.

Фалея водит ее к себе, когда принимает еду. Говорят, что за них заплатили золотом.

– Их-то не отправят в пустыню. Это точно. Такие – большая редкость. Во всей Синцерии их можно пересчитать по пальцам, но я слышала, как Фалея говорила с Кали, и они хотят получить от них детей. Тогда больше не придется покупать новых.

– Но как? – удивленно переспросила девушка, голос которой был как у простуженной.

– Фалея не велит дать им горькой травы, и они понесут. Вот бы увидеть какие у них дети. Они сразу рождаются белыми и темными, или цвет кожи меняется потом?

От подслушанного разговора мне стало страшно и противно одновременно.

Так нас планируют оставить на развод, как редких породистых собак?

Палия прервала мои грустные мысли, а Крита, которая слушала разговор на улице вместе со мной, сидела теперь не шелохнувшись.

– Рассказывай. Пока никого нет, Палия. Что она говорила тебе? Почему ты так долго? – нетерпеливо затараторила я шепотом.

– Она, прежде чем начать еду, попросила Кали расплести мои волосы. Потом та причесала меня, и Фалея стояла сзади меня.