— Ощущения, как будто погружен в глубокий виталистический сон. — Мартин пропальпировал несколько розовых пятен от ожогов, еще раз послушал сердце, приподнял герцогу веко, сжал мочку уха, подергал.

— Не наглейссс, человекссс, — предупредил дух, — он, ссскорее всссего, обернетсся при пробужденииссс как в первый разссс, а есссли раздразнишь, то сссожрет тебяссс. Хотяссс, — добавил он задумчиво, — есссли очнетсссся, это будет полезная жертва… продолжайссс…

— Жена меня не даст в обиду, — желчно буркнул Мартин и на всякий случай еще просканировал герцога, поводив над ним ладонями. — Странно… Не припомню, чтобы у него была настолько мощная аура. — Он с удивлением переключился в третий магический спектр и поспешно зажмурился: от находящегося за их спинами хозяина гробницы бил такой ослепляющий поток энергии, что разглядеть что-то еще не представлялось возможным. — Ладно, боги с ней, с аурой. Его смело можно возвращать в Вейн и пытаться разбудить там. Я никаких отклонений не вижу.

Змеедух зафыркал, запрокинув клюв и сжимая клубящиеся кольца. Смех его напоминал шипение супа, убежавшего из гигантской кастрюли.

— Выссс, люди, такие сссамоуверенные и глупыессс, — прогудел он, отсмеявшись, и напомнил занудно: — Отсссюда невозмошшшноссс что-то вынесссти. Пространссство не посссволитссс. Иначессс я сссам бы отнессс его в замок. Мошшшно только выйтиссс сссвоей волей. А для этого нужно быть в сссознании. И чтобы мы сссогласссились выпусссстить, — добавил он зловеще.

— А почему он до сих пор сам не очнулся, раз здоров? — опередила Мартина Виктория.

— Онссс был за граньюссс, оттуда всссе возвращаютссся измененными, — духу, видимо, надоело клубиться, и она уплотнилась в большого клювастого змея с сияющими глазами. — Это тяжелый опытссс для человечессского ссслабого расссума. Тело, пусссть и восстановилось, но пережило ссслишком много болиссс и сссопротивляется пробушшшдению, а расссум и память сссокрыты за посссмертными переживаниямиссс. И ссслишшком долго он был разделен на две ипосссстаси, поэтому сейчас они сссвязаны, но не единыссс.

Словно в подтверждение его слов снаружи снова завыл ветер. Герцог задышал тяжелее, на висках его выступили бисеринки пота.

— Марина, — прошептал он едва слышно. Едва заметно плеснуло от него ментальным давлением.

""Марина"", — глухо зашумел ураган снаружи.

— Змеенышш очнетссся, как толькоссс вссспомнит сссебя и преодолеет страх боли, — снисходительно вещал дух, не обращая внимания на ветер. — Тогда он ссстанет цельным, — змей опустился на один из самоцветных холмов среди цветов и ожидающих своей участи гадов. Те начали тереться об его серебряную шкуру, глаза их тоже засияли, и он ласково и сожалеюще зашипел.