К концу речи я успела устать больше, чем после приемки раненых, и поспешно удалилась, как только представилась возможность.

К слову сказать, с Леймином и своими офицерами командир разговаривал вполне себе скупо и по–военному кратко. Видимо, велеречивость он приберегал для особенных случаев.

В три ночи замок наконец-то затих. Улетели эмиратские листолеты, заснули спасенные, погасли огни в операционных. Ушли спать и хирурги, и виталисты; лишь двое драконов да несколько санитарок остались на дежурстве.

Осталась на втором этаже и Ρита.

- Надо же кому-то ещё дежурить, – объяснила она мне и леди Лотте сердитым шепотом, поглядывая на двери реанимациoнной палаты, в которой лежал молодой герцог.

- Конечно, надо, – ласково согласилась свекровь, даже не улыбнувшись. Я бы улыбнулась, но слишком измотанной была, поэтому мы просто пожелали Маргарете спокойной ночи и под руку побрели к лестнице.

Люка не было,и не только Рите предстояло не спать этой ночью.

Когда мы уже прошли третий этаж, в кармане у меня завибрировал телефон, и мы со свекровью вздрогнули – таким громким в гулкой тишине широкой лестницы показался этот звук. Звонил Леймин.

- Моя госпожа, – проскрипел он в трубку, - извините, что беспокою вас, но мне

доложили, что вы ещё не спите,иначе я бы не посмел…

- Да, Жак, - устало ответила я, – что случилось?

- Ничего плохого, – тут же успокоил он. – Нам пришла радиограмма из ставки нашей армии, ваша светлость. Лорд Дармоншир сейчаc там и просил сообщить в Вейн, что с ним все в порядке и ему пришлось задержаться, но он прилетит к утру. Мы в ответ доложили про прибытие раненых из Таммингтона.

Мы с леди Лоттой стояли на лестнице, вслушиваясь в телефон, держась в сумраке за руки,и улыбались, глядя друг на друга. На лице ее было такое же бесконечное облегчение, какое испытывала я сама.

- Спасибо, Жак, - сказала я. - Вы правильно сделали, что позвонили. Спасибо.

Засыпалось мне плoхо: сказывались усталость и тревоги прошедшего вечера. Я оставила гoреть ночник у кровати и ворочалась в полудреме, то проваливаясь в сон, то почти просыпаясь и ожидая, когда же за раскрытыми окнами зашумит ветер.

Казалось, прошла вечность, когда я наконец-то услышала знакомый гул и, не в силах проснуться, повернулась к окну, кутаясь в одеяло. Глаза удалось разлепить на мгновение, и я увидела, как трепещут, поднявшись почти к потолку, занавески."

"Когда я смогла открыть глаза в следующий раз, рядом с кроватью стоял Люк. Неуловимо изменившийся, серьезный, выглядевший совершенно измотанным, он медленно, вяло расстегивал рубашку, глядя на меня. От него пахло озоном и морской водой.

Муж кое-как справился с рубашкой, бросив ее на пол. Судя по стуку, скинул ботинки.