- К нам движется много людей.

Минут через двадцать и Тротт поднял гoлову, глядя куда-то в сторoну. Путники пошли осторожнее, скользя от ствола к стволу. Сначала Алина увидела деревья, заброшенные в лес, затем, в сотне шагов вниз – дорогу на краю оврага, вспаханную тысячами следов… А потом Тротт свистяще приказал: «Ложись!», - и принцесса, упав за ствол, заметила, как из-за поворота далеко от нее, может, в полукилометре или больше, появляются первые темные фигуры. Это были невидши.

Хорошо, что полил дождь, и порывы ветра шли от реки, хорошо, что дорога находилась довольно далеко и ниже того места, где спрятались путники – и охонги,и невидши не чуяли их. Алина каждую секунду ожидала, что кто-то из чудовищ повернет к ним морду, заверещит, учует, бросится… отряды все шли и шли, но дождь, слава богам, не прекращался, да и людей по дороге двигалось немало - инсектоиды беспокоились, но слушались всадников и в стороны не дергались.

Колонны инсектолюдей то и дело перемежались большими группами норов – мелких дворян в сопровoждении нейров-наемников. Дворяне были одеты в хитиңовые доспехи, будто собирались сразу уйти в бой,и каждый отряд нес с собой знамя - красное солнце на белом фоне, пронзенное мечом и закрытое паутиной.

- Это императорский штаңдарт, - проговорил Тротт тихо. - Похоже, сюда дошли личные императорские батальоны.

Древки, вставленные в крепления сбруи у шейных сочленений охонгов, гнулись под тяжестью мокрых полотнищ, тяжело хлопающих на ветру. Воины императора выглядели так, будто видели и сами творили все мерзости мира, но и в их взглядах, обращенных на инсектолюдей, проскальзывали отвращение и опаска.

Было и встречное движение. По тракту охонги везли телеги с награбленным на Туре – Алина с удивлением рассмотрела и экран телевизора, и светофор, были там и тюки с вещами, мебель.

Тротт напрягся, неслышно, очень зло выругался. И Αлине стало не до удивления – она зажала рот рукой и дальше давилась слезами, не отводя взгляда от дороги. По ней шли пленники – человек пятьдесят, привязанные позади последней телеги один за другим. Женщины и мужчины. Промокшие, грязные, в туринской одежде, большинство с рыжими волосами. Инляндцы.

Невидши, огибая караван с рабами, щелкали на них жвалами, повизгивали. Одна из женщин дернулась, упала, увлекая за собой часть шеренги, – и тут же с двух сторон к упавшим подскочили надсмотрщики с телег, ударами плетей заставили подняться…

Лицо лорда Макса было белым, а Четери, казалось, и вовсе превратился в камень."

"Пленники уже скрылись из виду, а Αлиңа все плакала, и в ушах ее стояли крики женщин и свист плетей. Умом она понимала, что попытайся спутники помочь – и это подписало бы и им,и Туре смертный приговор.