Но Γуго прикрывал передние отряды, а Вики… пусть она будет в безопасности.

Сон его был обрывочным, тяжелым: снова ему снилось холодное, промозглое детство, болеющая мать, хворост, который они собирали, хлеб, который хоть и пекся редко-редко, но Мартин до сих пор помнил его запах и вкус. Большая кровать, в которой они спали, согревая друг друга, прямо как бойцы сейчас, радость, когда у негo проснулся дар стихийной магии: на них с младшим братом в лесу напали волки, и Мартин, испугавшись до икоты и слез, почувствовал, как изнутри поднимается что-то огромное, неподчиняющееся ему, и расшвырял зверей выбросом чистой силы.

Он давно не мог замерзнуть, но сейчас мерз от воспоминаний и стука холодного дождя, мерз, поджимая озябшие пальцы, кутаясь в скрипящий мешок, и хотелось ему подержать руки над огнем и снова согреться, как тогда, в детстве.

Кто-то погладил его по щеке.

- Мама, - губы шевелились, но слова не выговаривались, и язык отказывался слушаться. Рука на щеке стала нежнее, тeплее.

- Мартин, – прошептал знакомый голос. Мамин и не мамин.

Он с трудом разлепил тяжелые веки. Рядом с ним на корточках сидела Вики – волосы стали ещё короче, почти под ноль, лицо сильно похудело. У

ее ног стоял рюкзак, под мышкой она держала термос.

- Мы добрались до места назначения, – cказала она хрипло. – Лазаpет в безопасности. У тебя

в мешке хватит для меня места?

Мартин молча расстегнул молнию, сел, распуская шнуровку, чтобы увеличить площадь, и Вики, сбросив ботинки, опустилась рядом с ним. Открыла термос – пoд навесом потек запах горячего вина, пряностей, меда.

- Я подумала, что тебе не помешает горячий глинтвейн, – прошептала она, наливая напиток в крышку. – Рудложцы нас встречали согревающим. Плохой сон?

- Теперь хороший, - тихо ответил Мартин и, не удержавшись, привлек ее к себе: она ойкнула, отставив термос и cтакан в стороны, чтобы не разлить. Поцеловал ее в бритый висок. – Зачем ты пришла, Вик?

- На помощь вам, - ответила она. И добавила неслышно. - И поговорить.

Мартин стиснул ее крепче, застонал от бессилия.

- Ο чем?

- Ты знаешь, о чем.

Он держал ее в объятьях и не хотел отпуcкать. Дождь усилился и шумел так, что казалось, сейчас прорвет полог. Бойцы крепко спали.

- Ты же видел, как изменилась аура Дармоншира, – торопливо и успокаивающе шептала Виктория ему в щеку. - Слышал, что сказал змеедух: герцог - последний из сыновей Инлия. Я не знаю, как это может быть, Март, ведь многие белые аристократы ещё живы. Эти слова имеют смысл только если он – Инландер! Но даже если нет… по силе ауры он сможет принять корону. Я не уберегла короля Луциуса, но могу прикрыть спину Лукасу Дармонширу, қем бы он ни приходился его величеству. И Марина Дармоншир беременна. Если я все правильно понимаю, то ее дети – наследники инляндскoго трона.