И он с шипящими ругательствами подхватил меня одной рукой под ягодицы, заставляя обвить его ногами, и понес к кровати, ухитряясь и целовать, и сминать мою грудь, и ласкать ее языком, и шептать что-то порочное, жаркое.

— Детка… какая ты красивая… я сейчас подохну, если ты еще раз потрешься так…

И я терлась, и целовала его, и выгибалась от его ласк, и в голове не было ни одной мысли. Ни единой.

У кровати он остановился, опустил меня на нее, тяжело дыша, и вдруг сделал шаг назад. Я непонимающе смотрела на него."

"— Трусишь? — спросила я насмешливо и сипло, приподнимаясь на локтях. Погладила себя по груди, которую он только что с такой жадностью облизывал, тряхнула волосами.

Люк выдохнул, покачал головой.

— Боюсь навредить тебе, — прохрипел он. — Не стоит ли… спросить у доктора Кастера?

Я засмеялась. Возбужденный и озадаченный Люк — та еще картина.

— Какие мы стали сознательные, — прошептала я, поднимаясь.

— Сам поражаюсь, детка, — усмехнулся он, наблюдая за мной горящими глазами.

— Мне кажется, я знаю, как это исправить. — Я подхватила с будуара шкатулку с драгоценностями и, открыв крышку, с размаху, веером высыпала их на постель. Шкатулка со стуком полетела на пол.

Люк тяжело задышал. Облизнулся.

— Кто-то упрямится? — удивилась я хрипло, высыпая на кровать одну шкатулку за другой.

Он сглотнул, дрожащей рукой потер себе шею. На мгновение прикрыл веки.

Я забралась на кровать. Легла спиной на впивающиеся в тело украшения. Сгребла что-то в горсть и, глядя только мужу в глаза, ссыпала себе на грудь.

Люк зашипел, вздергивая голову. По телу его пробежала дрожь.

— Марина… — прохрипел он беспомощно. — Черт… как я скучал по этому безумию, детка…

— А по-моему, ты все еще трусишь, — прошептала я, вставая на четвереньки и подползая к краю кровати. Коленям и ладоням было больно, но это только больше возбуждало меня. И Люка. Он смотрел уже с той жадностью, которая лишь на шаг отделяет от прыжка в бездну. И когда я пальцем поманила его к себе, он сделал шаг, другой, встав вплотную к постели, — а я поднялась на колени и обхватила его за шею, чтобы снова поцеловать.

— Марина, — сказал он сипло, задирая голову, сжимая кулаки, — я царапала ногтями его грудь и бедра, я покусывала его соски. — Я с ума сейчас сойду… как мне уберечь тебя?

— Кажется, — вкрадчиво ответила я, спускаясь на пол, обходя его и заставляя повернуться спиной к кровати, — я знаю, что нужно сделать.

Он усмехнулся, и я, сладко поцеловав его в губы, изо всех сил толкнула его в грудь. А когда он упал спиной на кровать — забралась сверху.