И нежности, — он все еще жмурился и довольно поводил плечами от моих поглаживаний. — И тебе.

Я не выдержала — прижалась к его груди, тоже закрывая глаза.

— Ты только никогда больше не оставляй меня одну, — попросила я жалобно и едва слышно. — Я бываю невыносима, Люк… особенно когда мне больно, страшно и обидно. Чтобы я ни говорила, как бы ни вела себя, не уходи, прошу. Я попытаюсь, научусь… может, не сразу, иногда я просто не в состоянии остановить себя. Но я поняла, что когда бьешь того, кого любишь, рано или поздно попадаешь по себе…

— Детка, — сказал он хрипло мне в волосы, — прекрати. Когда ты такая виноватая, я пугаюсь больше, чем когда ты меня кусаешь. Тем более что виноват только я.

Я неуверенно улыбнулась, слушая, как стучит его сердце.

— Я тебя сильно потрепала, да?

— Угу, — усмехнулся он, согревая мою макушку теплом. — Но я наслаждался каждым моментом, Марина. Когда ты злишься, ты невероятно хороша.

Я фыркнула и легко прикусила ему кожу.

— И когда не злишься, тоже, — исправился Люк и отодвинулся, осматривая меня сверху донизу. И почти сразу замер.

Я захихикала — такой ошарашенный был у него вид.

— Что там, Люк? — заговорщически поинтересовалась я у его лба.

Он осторожно погладил мою грудь.

— Они увеличились, да, — подсказала я, улыбаясь. — Да я и сама могу увеличиться. У меня мама всегда полнела в беременность.

— Забавно будет посмотреть на тебя в теле. — Муж сполз вниз, вжался губами куда-то над соском и снова зажмурился. — Мне, признаться, нравился и предыдущий вариант. — Он помотал головой, с удовольствием коснулся груди языком и, потянувшись ко мне, пробормотал в губы: — Но и этот ничего. Пожалуй, при некоторых усилиях я привыкну и к нему.

Некоторое время мы увлеченно целовались, и плевать мне сейчас было на нечищенные зубы и нашу общую потрепанность. Все вставало на свои места, мы наконец-то были по-настоящему вместе и близки и доказывали это друг другу с такой жадностью, что не хватало дыхания.

— А ты не растерял навык, — прошептала я разнеженно, когда мы наконец-то оторвались друг от друга. Я лежала на спине, улыбаясь в потолок, а Люк, опираясь на локоть, вел пальцами по моей коже от шеи вниз. Снова замер.

— Заметно уже, — пробормотал, с опаской касаясь моего живота. Он выпирал хорошей такой дугой, и на фоне моей худобы казался Люку, наверное, просто огромным."

"— Еще бы, — я не удержалась, снова поцеловала его куда дотянулась, куда-то в уголок губ, и погладила по пятнистому плечу. — Представляешь, каким он будет месяцам к шести? Или к концу беременности?

— С трудом, — признался он, с удовольствием провел пальцами по своему имени внизу моего живота и вдруг поспешно убрал руку.

— Кусается? — спросила я таинственным тоном.

— Нет, — пробормотал Люк нервно, — но я их чувствую.