Графиня Кембритч на глазах оживала, словно наливаясь красками, и лицо ее больше не напоминало маску. — Немедленно спать, Лукас Бенедикт, — приказала она строго. — И жену уведи. Ей тоже не помешает.

— Спасибо, мам, — виновато пробормотал Люк, едва удерживаясь от зевоты. Сзади подошла Марина, обняла со спины, потерлась щекой между лопаток, и он чуть не застонал, так тепло и хорошо ему стало.

— Я верну вам его утром, — пообещала она. — Выспавшимся и способным говорить.

— Обязательно, — улыбнулась леди Лотта, и Марина, взял Люка за руку, потянула его к двери. Берни, подмигнув брату, отступил в сторону.

— Но почему? — возмутилась Рита из-за их спин. — Мы только встретились.

— Выйдешь замуж и поймешь, — наставительно ответила ей леди Шарлотта.

— То есть никогда, — проворчала сестра. И это было последним, что Люк услышал, потому что дальше он шагал за Мариной, уже почти заснув. Когда пришли в спальню, еле доковылял до постели и рухнул в нее, не сняв одежды.

Марина, успев раздеться, теребила его, расстегивая пуговицы на армейской рубашке, ремень на брюках. Глаз он открыть уже не мог, как и поднять тяжелую голову.

— Оставь, — попросил он почти жалобно. — Я потом, сам… — он вытянул руку, потянул Марину к себе, заставляя ее лечь рядом, обхватил, прижался сзади и наконец-то заснул, чувствуя себя счастливейшим человеком в мире.

Марина

Я боялась закрыть глаза.

В спальне горел свет, Люк дышал мне в затылок, было жарко и неудобно — но я улыбалась, прижимаясь к нему сильнее, и не могла заснуть. Мне было страшно, что потом проснусь — а его нет. И все это мне привиделось.

Поэтому я таращилась в раскрытое окно, гладила его руки, обнимающие меня, и вспоминала все, что случилось сегодня. С самого утра, когда меня разбудил Мартин, с моего отчаяния, надежды, с удивительной усыпальницы первого Инландера и всего, что произошло в ней, — и до вечера, когда я уже места себе не находила, ожидая мужа.

После того как он улетел к фортам, я успела и поговорить с Берни: он ждал, пока я провожу Мартина с Викторией, — и позвонить леди Лотте. Они с Ритой уже направлялись к Вейну, и свекровь шептала мне в трубку: ""Не могу поверить, пока не увижу, Марина… это правда, правда ведь?"" Успела получить выговор от доктора Кастера, напрочь запретившего мне что-то делать в лазарете, отдать камни от сестер Леймину, написав подробную инструкцию о том, как вызывать огнедухов. Позвонила наконец-то Василине, и мы проговорили час, не меньше, а затем столько же с Полиной: пережитого, начиная с разбившегося листолета, было так много, что мне отчаянно нужно было с кем-то им поделиться, а слова словно закрепляли реальность.