Вот только она лежала трупом, а уже рассуждает о возобновлении карьеры, публичной деятельности и пытается спихнуть на меня вину за крах брака и обзывает бесчувственными. Рукой подать до момента, когда шантажом заставит не разводиться и записать чужого ребенка на себя.

– Мы не будем добрыми приятелями, и я не стану заботливым крестным твоему ребенку. Этого не жди. Пока ты в больнице, я организую тебе переезд в то место, которые ты скажешь, – говорю равнодушным голосом, чувствуя именно его. Лана возрождается и готова начать новую жизнь, которая теперь не будет меня касаться.

– Спасибо, – на этот раз она проявляет кротость, поняв по выражению моего лица, что переступает черту. Я вижу, что она хочет еще что-то сказать, закусывает губу, пересиливает себя и не выдерживает:

– А что она?

Вопрос повисает в воздухе, и я, будто наяву, слышу, как лопается у меня внутри натянутая донельзя струна. По телу разливается боль, сердце кровоточит. Зря она заговорила о Марьяне. Это запретная тема.

Глава 26

Рамиль

Оставляю Лану в одиночестве, тихо прикрывая дверь в ее палату. Тем самым от себя отсекая. Надеюсь, навсегда. Мысленно переворачиваю последнюю страницу нашей семейной жизни и закрываю воображаемую книгу.

Далее любыми возникшими вопросами будут заниматься нужные люди, которые за бабки нарисуют Лане жизнь по ее желанию, а меня избавят от ее нежелательного присутствия.

Она выкарабкается. Слишком цепкая, чтобы сдаться и скатиться в депрессию из-за пережитого, слишком циничная. Она похожа на меня. Крепко держится за жизнь и не глядя переступает через тех, кто невольно оказался жертвой ее действий.

Судьба будто смеется над нами. Оба нашли молодых наивных созданий, ниже себя по статусу, позволили им быть рядом, использовали и выбросили за ненадобностью. Если бы любовника Ланы не расстреляли, уверен, она бы бросила его вскоре, обвиняя в том, что не обеспечивает ей нужный уровень жизни. Уверен, она бы сделала его несчастным. А побег был глупым порывом, о котором она бы обязательно пожалела."

"Шагаю в сторону кабинета главного врача, отдав охране распоряжения. Пытаюсь понять, кого мне теперь бояться, какая расстановка сил теперь в городе. Но после предательства собственного отца все враги кажутся мелкими и незначительными. С ними легко расправиться. Одна пуля – и они больше не мешают, а ты занимаешь их место.

С отцом так не поступишь…

На душе паршиво. Ощущение незавершенности гложет, съедает поедом. Столько всего нужно сделать, сколько вопросов решить, но поганая мышца в груди, которая так не хочет подчиняться разуму, сама по себе учащает ритм, только я думаю о Марьяне.

Думаю – и снова себе запрещаю. Я погублю ее, как Лана погубила того мальчишку. Она станет жертвой, уже почти стала. Едва спасли.