Настя краешком глаза смотрела, как его сильные руки с красивыми длинными пальцами обнимают руль, как он двигается, ведя машину.

Ей хотелось ослепнуть. Хотелось сдохнуть. Потому что он волновал ее, вызывал смятение. В замкнутом пространстве салона все пропитано его энергетикой. Ее как будто притягивало к нему, и Настя ничего не могла с собой поделать.

Это слишком! Неправильно. Нечестно. Почему все так по-идиотски сложилось, за что?!? Ну пожалуйста, пусть это будет не он. Пожалуйста…

– Как тебя зовут? – он чуть повернул в ее сторону голову.

А ее неожиданно накрыло волной дрожи. Голос как бархатное прикосновение. Смущение.

– Настя, – пробормотала она.

– А я Андрей. Андрей Савельев.

Андрей Савельев. Громом отдались у нее в ушах слова Фомина.

«Имя Марка Савельева тебе говорит о чем-то?

«Это бизнесмен такой, женат на дочке Феликса Серова. Вот к его брату ты и подберешься».

Значит, это все-таки ОН."

"Стало так горько и обидно за свою дурацкую судьбу.

***Андрей видел, что девушка не в себе. Этот взгляд и поведение загнанного зверька, она вся сжималась, как будто боялась его. Надо было разговорить ее, успокоить. И аккуратно расспросить, что с ней случилось, может быть, ей нужна помощь. Ведь не сама же она очутилась тут посреди леса на дороге, этому определенно что-то предшествовало.

Он начал осторожно.

– Не холодно?

Андрею казалось, что она дрожит, что ей в мокрой одежде холодно. А взгляд, как назло, все норовил прилипнуть к обтянутой мокрой футболкой груди, к голым ногам девушки, к ее подрагивающим рукам и стройным коленям. Усилием воли он заставил себя смотреть ей только в лицо.

– Что? – девушка испуганно покосилась на него. – Нет. Все в порядке.

Но температуру в салоне он все-таки поднял. Она пробормотала:

– Спасибо.

И едва заметно расслабилась. Значит, все-таки мерзла.

– Как ты тут очутилась в этот дождь? – спросил он как можно дружелюбнее.

Снова этот зажим, от его слов девушка аж дернулась. Андрей нахмурился. И тут она заговорила.

***Она же понимала, что рано или поздно говорить придется. Придется выложить легенду, которую состряпал для нее «дядя». Просто слова не шли, как будто встала в горле перегородка, не пропускавшая ложь.

Хотя в какой-то степени это не было ложью. То, что с ней сделали, моральное изнасилование, было, наверное, еще хуже. Потому что в том случае пострадала бы только она сама, а тут…

Настя прокашлялась, прикладывая руку к горлу.

– Глупо вышло. Мне предложили подвезли. И… в общем…

Чеееерт! Слова не шли с языка! Импровизировать было дико сложно.

– Мне удалось сбежать. Пряталась в лесу, а потом вышла на дорогу. И вот…

– Кто? – резко спросил он, внезапно помрачнев.

– Неважно. Это плохие люди. Я не хочу об этом говорить, – с горечью сказала Настя и отвернулась к окну.