Андрей немного разбирался в нюансах поведения, сейчас ее реакция больше всего походила на жертву насилия.

Что тут произошло, мать его?

После того, что она рассказала, все как-то само собой сложилось. Порванная одежда, синяки. Ее ведь, кажется, подвезли? И на проститутку девушка не была похожа, те в подобной ситуации иначе себя ведут."

"Поневоле полезли в голову разные мысли. Он нахмурился. И пока инспектор зачем-то внимательно изучал его документы, продолжал незаметно наблюдать за девушкой. А та забилась в угол и теперь не отводила взгляда от черного пакета с телом, лежавшего на обочине. Андрею показалось, она даже дышать перестала.

***Настя просто задыхалась от того, как быстро и четко развертывался сценарий. Значит, они все-таки сделали это! Инсценировали аварию, чтобы прикрыть убийство. Спрятали концы в воду.

А она свидетель.

Но свидетелей в живых не оставляют, потому они и повязали ее, фактически сделали соучастницей. Боже… Как ей было страшно в тот момент!

Слишком свежо было в памяти, как эти уроды умело и хладнокровно били ее, чтобы оставить правдоподобные следы. Их взгляды, в которых была даже не похоть, а равнодушное желание сожрать. И ее дядя, Николай Ефимович, этот старый бездушный мерзавец.

Сейчас Анастасия боялась, что Фомин может вдруг все переиграть. Или случится что-то еще. И тогда эти волки в погонах просто сожрут ее.

Мужчина рядом с ней скрестил руки на руле и медленно выдохнул. Настя тут же прилипла к нему взглядом. Что, если, не дай Бог, они вдруг решат повесить на него побои и попытку изнасилования?! Ей же даже не удастся отказаться! Она вынуждена будет подтвердить.

Господи, не дай этому свершиться.

Она забилась в угол и старалась сделаться незаметной – может быть, так о ней забудут. Потому что спасения ждать неоткуда. И ужаснее всего было знать, что из-за нее может пострадать невинный человек, который бескорыстно предложил ей помощь. Этого она просто не могла перенести!

Наконец инспектор вернул документы и взял под козырек.

Их отпускают? Настя не могла поверить, у нее дрожали губы и руки тряслись. Последние остатки душевных сил ушли на то, чтобы не разрыдаться позорно от стыда и облегчения.

***Пока они вынужденно стояли, Андрей видел достаточно. И все-таки не мог понять, что именно с его попутчицей не так. Но сейчас от нее фонило диким напряжением, а несчастный взгляд буквально кричал: «Помоги! Мне страшно!»

И будь он трижды проклят, но ему надо было в этом разобраться.

Дальше они почти всю дорогу ехали молча. Андрей пытался анализировать, а девушка сидела рядом. Руку протяни – такая беззащитная, сжавшаяся. В темноте салона это странно действовало на него, волновало. Непонятные ощущения. Как волны по коже.